— Вот как? — Эдвард указал на кресла перед камином и сел напротив солиситора. — Хорошие новости или плохие?
Мистер Уиггерс пожевал губами.
— Осложнения, нельзя сказать, чтобы неожиданные, но все-таки нежелательные. Я узнал, что ваш дальний родственник Августус де Лейси намерен в течение ближайших двух недель подать прошение его величеству, заявляя свои права на герцогский титул.
— Понятно. — Действительно, неприятные новости. — Полагаю, вы к этому подготовились, поскольку, по вашим же словам, эта новость не явилась для вас неожиданностью?
— Разумеется.
Исходя из предположения, что все именно так и произойдет, я взял на себя смелость навести некоторые справки о положении вашего родственника. У него будут определенные проблемы с доказательством чистоты своей родословной. В его генеалогии имеется по крайней мере один предок, законнорожденность которого вызывает серьезные сомнения, и к тому же Августус де Лейси не является прямым потомком носителя титула герцога.
И графский титул имелся лишь у его прапрадеда. Кроме того, ему придется представить свидетельства, оспаривающие права лорда Грешема, и я лично убедился в том, что эти свидетельства необычайно сложно раздобыть. Наше прошение почти готово. Я хотел бы лишь иметь в запасе еще несколько дней, чтобы уточнить пару-тройку пунктов и отредактировать текст.
Эдвард ничего не сказал, и тогда адвокат продолжил:
— Я остаюсь на прежних позициях относительно шансов на успех дела, милорд.
Это тем не менее не означает, что дело решится быстро.
Эдвард кивнул:
— Хорошо. Делайте то, что необходимо.
— Вы можете предоставить какие-нибудь сведения, свидетельствующие о слабости его позиций? — Уиттерс подвинулся на самый край сиденья. — Какие-нибудь предположения о том, где мы могли бы поискать его слабые места?"
"Эдвард с трудом заставлял себя сосредоточиться на теме разговора. А ведь ему очень важно было ничего не упустить — Августус был негодяем, жуликом, человеком без чести и совести, и он разорит Дарем в два счета, стоит ему только его заполучить.
Одна лишь мысль о том, что этот негодяй воспользуется плодами его трудов, пустит на ветер все то, во что он вложил столько сил и стараний, приводила Эдварда в ярость. И он, разумеется, разозлился, но отчего-то гнев его был каким-то вялым, приглушенным. Теперь у него не было ощущения, что все его чаяния и надежды принадлежат исключительно Дарему.
