А ведь каждый такой состав с техникой или боеприпасами – это спасенные жизни красноармейцев. Постоянные налеты на немецкие колонны, мелкие гарнизоны, структуры оккупационной власти. Партизаны теребили бандеровцев, вели какой ни есть, а обмен разведданными с польскими партизанами, временными попутчиками, так сказать. Совместные меморандумы, конечно, не подписывали, но информацией делились, иногда общие акции проводили. Не стоит утверждать, что у Советской власти здесь не было поддержки. Многие ждали возвращения наших войск.
Другое дело, что боялись. Не морочьте мне голову, короче.
Потом интерес майора привлек Панас Шуфрич, украинец, уже немолодой лысоватый мужик в безрукавке. Он ерзал на табурете, избегал прямого взгляда. Его доставили сюда, мягко говоря, особым порядком, фактически под конвоем.
– Человек вроде не опасный, – проговорил Кисляр. – Мастер на пилораме, в зверствах не замечен, тихий. Был в бандеровцах, но бабы говорят, что они его силой забрали, не хотел он. Помаялся в банде да и сбежал.
Шуфрич особо этого и не скрывает, сам признался, когда мы в том месяце чистку проводили. Божится, что активно стоит на пути исправления, ничего дурного не замышляет, к коммунистам лоялен. Любую власть готов принять, лишь бы его не трогали.
– За что меня сюда, товарищ майор?.. – пролепетал Шуфрич. – Я живу себе тихо, никого не трогаю, Советскую власть поддерживаю.
– Вот и поддержи еще разок, Панас, – строго сказал Шелест. – Да не пустыми словами, а надежными сведениями. Не поверю, что ты не в курсе.
Но учти, я сразу вижу, если кто-то врет. Не приходили к тебе бандиты, не предлагали снова поучаствовать в их освободительном движении?
Этот тип был действительно далек от идейных распрей и на садиста не походил. Поляки майора в восторг не приводили, но не убивать же их за это! Пусть живут. Они такие же люди, как и он сам.
Что происходило здесь после той ночи, когда бандеровцы устроили массовую резню? Польского населения в повете почти не осталось. Даже немцы удивлялись такому рвению националистов.
Можно было бы просто депортировать поляков куда-нибудь под Варшаву или Краков. Но нет, убить оказалось проще и занятнее. Немцам, впрочем, это было до лампочки. Грызню славян между собой они только приветствовали.
Назар Горбацевич, прибывший сюда из Ковеля, остался в повете. Зверства продолжались, но уже не с тем размахом. Бандеровцы ловили польских и советских партизан, пытали, замучивали до смерти.
Участились акции устрашения соотечественников.
