Вонгозеро

Потом мы рассаживались по машинам — Ира с мальчиком устроились теперь в пикапе, Мишка вернулся к нам на заднее сиденье — и Сережа обошел машины, одну за другой, заглядывая в окошки:

— Мясо или рыба? А вам? Мясо или рыба? Прошу вас…

— Банка же закрытая! — чей-то женский голос, кажется, Наташин.

— За консервным ножом просьба обращаться к вашему бортпроводнику! — отвечал Сережа.

Это было весело, по-настоящему весело и очень нам сейчас необходимо — мы не шутили уже целую вечность, но я почему-то не могла принять в этом участия.

— Мишка, — сказал он, — мясо или… мясо? Рыба кончилась, следующую коробку открывать не полезу уже.

— Пожалуй… мясо, — ответил Мишка, улыбаясь, и потянулся за банкой."

"— Держи, — сказал ему Сережа, обходя Паджеро с другой стороны, — сейчас я сяду в машину и открою тебе, — и протянул мне две последних банки.

— Мадам, — сказал он, и голос его прозвучал — или мне показалось — немного, едва заметно холоднее, — мясо или мясо?

Я могла бы подыграть ему — конечно, могла бы, это было очень просто — поднять голову, улыбнуться, сказать «даже не знаю… может быть, мясо? Хотя нет — давайте лучше мясо», только я не смогла поднять головы и улыбнуться тоже не смогла.

— Мне все равно, — бесцветно сказала я, не глядя на него. Руки у меня по-прежнему были заняты дисками, которые я не успела еще никуда пристроить, и тогда он молча положил банку на широкую приборную панель прямо передо мной и захлопнул пассажирскую дверь.

Есть холодное, волокнистое мясо пластиковыми, гнущимися вилками было неудобно, но мы были голодны — ужасно голодны, и покончили с едой почти мгновенно.

— Эх, подогреть бы ее, — с сожалением сказал Мишка с набитым ртом, безуспешно ковыряя застывший на дне банки жир, — сколько всего осталось!

— Пользуйся моментом, Мишка, — ответил ему Сережа, — каждому по банке — непозволительная роскошь, но это, похоже, наша последняя еда до озера, а разводить на обочине костер и варить макароны у нас точно нет времени.

— Может, дать ему немного? Мам? — спросил Мишка и кивнул на пса, старательно делавшего вид, что мы со своей тушенкой нисколько его не интересуем.

— Хорошая мысль, — сказала я.