Вопреки инстинктам

Люда всё-таки не слушается моего молчаливого посыла оставаться на месте. Голубые глаза вспыхивают упрямым протестом, после чего она резко разворачивается и бросается в сторону выхода.

Как только она начинает двигаться, я с легкостью отшвыриваю стол в сторону, освобождая себе путь. На грохот и треск где-то сбоку, куда улетел массивный стол, не обращаю никакого внимания.

Молниеносно кидаюсь за ней и перехватываю её, когда ей до двери остается буквально пару шагов.

Люда вскрикивает в ярости и начинает бешено извиваться в моих объятиях, пытаясь освободиться.

Ну уж нет! Теперь ты моя, Детка!

Мой волк яростно рычит, пытаясь ментально подавить волчицу, которая тоже огрызается, поддерживая свою человеческую половину.

В какой-то момент волчица признает силу моего волка. Склоняет голову перед своим истинным самцом, хотя и продолжает порыкивать недовольно.

Меня уже просто распирает от похоти и вожделение. Борьба и запах крови из располосованной её ногтями моей щеки окончательно отключают тормоза.

Хотя эта бестия и продолжает бесноваться, тяжело и хрипло дыша, постепенно теряя силы. А также контроль.

Она замирает, вися на моих руках в воздухе, впиваясь бешенным взглядом своих нереально голубых глаз в мои. Которые, я уверен, выражают сейчас примерно то же самое, что и у неё – дикую звериную жажду и похоть.

Люда рычит с досадой, после чего делает резкий рывок вперед и сама яростно и страстно впивается мне в губы.

Наши звери нетерпеливо рычат и звуки этого рычания вибрацией проходятся у нас обоих в груди.

С закрытыми глазами и насилуя рот девушки своими губами и языком, я направляюсь в самый дальний угол кухни, где стоит небольшой диван. По пути начинаю одной рукой просто разрывать в клочья одежду Люды. Впрочем, она от меня не отстает в желании ощутить голую кожу своей пары. Только в отличие от меня, обеими руками избавляет меня от рубашки.

Приходится отпустить её на пол, чтобы сорвать с неё и короткие шорты, а с себя тонкие льняные штаны, а также наше нижнее белье.

К тому моменту, как мы добираемся до дивана, на нас ничего не остается. Мы полностью обнажены.

Рыча от нетерпения, разворачиваю Люду к себе спиной и заставляю встать её на колени на диван. Она упирается руками в подголовник, прогибаясь в спине и дрожа всем телом. Протяжный стон срывается с её губ, когда я быстро прохожусь пальцами по мокрой плоти.