Вопреки прошлому

Паутинка морщинок на его лице появилась из-за волнения и бессонных ночей, которые он, наверняка, проводил точно так же, как и я — поглощённый мыслями обо мне и о том, что должен ненавидеть меня.

— Полин, не было ни дня, чтобы я не думал о тебе. Я ненавидел тебя, проклинал, выл ночами от той боли, которая трепыхалась в груди! Я так сильно хотел снова посмотреть в твои глаза, но так же сильно злился на себя за это. Я выстраивал барьеры ненависти к тебе, молил Бога, чтобы мы случайно не пересеклись, а потом увидел тебя на стекле кофейни и не смог остановиться.

Это было похоже больше на наваждение. Я желал посмотреть в твои лживые глаза и убедиться, что ты недостойна моего внимания, а когда увидел тебя… В тот день я понял, что без тебя уже не получится… Не могу я так… Не могу без тебя. Не живу, а существую один, словно лучшую половину меня вырвали с корнем.

Я слушаю его и ощущаю дикую боль внутри. Мы ненавидели друг друга, злились… Не видели надежды на то совместное будущее и медленно умирали от любви друг к другу.

Я думала, что смогу спрятаться за браком с Кириллом, но ничего не вышло бы. И хорошо, что всё решилось так, как решилось.

— Полин, ты прости меня…

Антон ставит свой бокал с вином на журнальный столик и обнимает меня. Меня знобит всю от его прикосновений. Рука с бокалом дрожит, Антон осторожно берёт его и ставит рядом со своим, и я могу обвить его шею руками, что я и делаю.

— И ты меня прости! — шепчу я, втягивая аромат, исходящий от него. — Как же сильно мне тебя не хватало!.

.

Антон касается губами моей шеи, и от этого поцелуя я готова сойти с ума. Он поднимает меня на руки и несёт в спальню. Только оказавшись за закрытой дверью, он ставит меня на пол и прижимает к стене. Наши сердца бьются в унисон. Мы утопам во взглядах, которые кричат о том, как сильно мы изголодались друг по другу.

— Люблю! И хочу! — произносит Антон и жадно впивается в моих губы своими, окончательно лишая остатков разума.

Поцелуи становятся напористыми, мы сходим от них с ума, сгораем от нетерпения.

Мои руки беспорядочно скользят по телу любимого мужчины и проникают под рубашку. Жар его тела сводит с ума, которого, кажется, и не осталось уже. С губ срывается негромкий стон. Антон ненадолго отрывается от меня, достаёт заколку из моих волос, и они рассыпаются по плечам.

— Люблю, когда они распущены, — шепчет он, целуя и прикусывая мою шею, а потом снова подхватывает на руки, заставляя обхватить его бёдра ногами, и несёт на постель.