— Ну что, хороший мальчик? Нервы сдали?
Ехидный голос его личной головной боли и одновременно самой большой любви заставил повернуть голову в сторону дверного проема, где прислонившись к косяку на него, насмешливо смотрела Тараканова, сложившая руки на груди. Ее короткая футболка чуть задралась, обнажая полоску белой кожи на животе, именно на ней и остановился взгляд Гордея, а затем прошелся выше к губам, которые так любил целовать до самых красивых в мире глаз.
— Давай, можешь сказать, что я главный лопух всей Небесной Канцелярии и меня все только используют, — он тяжело вздохнул, вновь посмотрев в потолок.
Тихие шаги и кровать мягко прогнулась под весом девушки, а затем ее голова закрыла ему обзор. Глаза в глаза и лишь светлые волосы вуалью закрывающие их от всего мира.
— Лопух, что еще тут говорить. Не надо же повторять мою любимую фразу? — хмыкнула Тараканова, устроившись рядом с ним и тоже смотря на представшую перед глазами картину святого Гордея.
В то время, как парень рассматривал ее профиль, она смотрела на потолок, заложив руку за голову.
— Ты же говорила? — спросил, хотя и сам знал ответ. Девушка повернулась к нему, усмехаясь одними губами.
— Именно так. Ведь я же говорила, — растягивая слова, произнесла она, убирая руку и протягивая ее к лицу купидона, чуть касаясь пальцами его щеки, осторожно устраиваясь на боку.
Пальцы Гордея ловко перехватили тонкое запястье, большой палец осторожно поглаживал мягкую кожу, а он сам приблизил свои губы к ее мягким губам, касаясь их в едва ощутимом поцелуе.
Секунда, нежные прикосновения, точно легкая вибрация крыльев бабочки и все мысли ушли на задний план. О том, что надо бы поговорить о возвращении на Землю, о ребятах, которые наверняка не поверили в его реакцию. Ведь известно, стоит раз всех посадить на шею, потом уже не сбросишь. Вообще обо всем. Это стало таким неважным, а вот шелк светлых длинных волос между пальцами, нежная кожа и тонкий, едва ощутимый цветочный аромат шампуня, сладость поцелуя да тихие вздохи девушки были на первом месте.
"
"Тихий шелест одежды, его мягкая кофта была отброшена подальше за ненадобностью, а из горла вырвалось утробное рычание, когда острые ноготки коснулись его плеч, легонько царапая и оставляя следы, которые спустя некоторое время исчезали. Поцелуи стали глубже, вздохи громче, стоны более интимными.
