— А с кем я могу быть в двенадцатом часу ночи? Думаешь, прячу Безрукова в шкафу? — миролюбиво улыбнулась, — А ты там с кем? — передразнила я в его же манере.
— Только я и моя шиза, — прошептал мне он.
И этот его взгляд. Уверенный. Гипнотизирующий. Нежный.
Зрачки Кирилла налились томительной чернотой.
Он выглядел измотанным, но каким-то особенно красивым.
То, что я видела в его глазах околдовывало: ни один мужчина никогда не смотрел на меня так…
Приятно было осознавать, что с каждым днем наше общение возвращается на круги своя.
Мое эмоциональное состояние потихоньку стабилизировалось. После увольнения из «Патриков», будто упала гора с плеч. Серьезно, на уровне эмоций мне стало гораздо легче.
— Кстати, я пообщался с твоим дружком… — сообщил он также тихо.
— Правда? Ты разговаривал с Егором?! — я аж подскочила на кровати.
А он мне ничего не сказал… Вот партизан!
— Да, мы поговорили. Можно сказать, закопали давний топор войны, — Кирилл пожал плечами.
— Поговорили… — повторила я все также ошеломленно.
— Ага. — он устало улыбнулся, — Пора признать, что я вел себя глупо. Мы с Ритой никогда не были парой, я относился к ней больше как к сестре. Просто завидовал Безрукову — он пришел в интернат весь такой крутой, и сразу приковал к себе всеобщее внимание. Умел постоять за себя. Не то, что я!
Некоторое время мы внимательно разглядывая друг друга через экран.
— Я рада, что ты, наконец, это понял и нашел в себе силы признать. Ваш конфликт истек за сроком давности.
Воронов кивнул. Я вновь умолкла, бесстыже им любуясь.
— Как ты, Кирилл? — наконец, первая прервала молчание.
— Я как трёхдневный чебурек, забытый в микроволновке, — вздохнул мой жених, — Соскучился. Подыхаю без тебя, Лебедева Алина. Ничего нового."
"— Я тоже соскучилась… — прошептала, млея от его мягкой улыбки, — Только мне больше нравится Воронова Алина…Ты ведь еще не передумал вести меня под венец? — пробормотала, ощущая как щеки заливает румянец.
Мы с Вороновым обменялись острыми взглядами, электрическими импульсами, залетевшими в кровоток.
Даже через экран телефона темные глаза моего Кирилла полыхали тем самым неутоленным дурным огнем. Опаснейшая химия. Как когда-то в школе. Только теперь все изменилось…
Кроме очевидного неутоленного желания, любимый излучал флюиды спокойной мужской уверенности. Он больше не раздражался из-за моей выходки с отъездом в Сочи, не злился, сыпля проклятиями в сторону Безрукова, и перестал сводить меня с ума не обоснованной ревностью.
