Все засмеялись, а я уважительно кивнул Настасье:
— Истинно так! Зерно должно напитаться водой, размягчиться, проснуться от спячки. Один раз замочишь — только-только просыпаться начнет. А второй раз — уже подготовится к росту.
— А если дольше держать? — поинтересовалась Дарья.
— Закиснет, — я покачал головой. — Всему своё время. Как там Захар говорит? Поспешишь — людей насмешишь, а промедлишь — врага потешишь.
— Это точно, — кивнул Степан. — А дальше что?
— А дальше, — я выдержал интригующую паузу, — самая важная часть.
Проращивание!
Я подошел к сараю, и поманил к себе Степана."
"— Берешь доски и делаешь штук пять широких деревянных подносов с низкими бортиками. Чтоб до завтра сделал.
— Справлюсь барин.
— Так вот, после второго замачивания воду сливаем, и зерно выкладываем на те самые подносы, которые сделает Степан — я провел рукой по гладкой поверхности доски. — Слоем в палец-два толщиной, не больше. Если навалить горой — задохнется, заплесневеет.
— Как в тесноте на печи, — понимающе кивнула одна из женщин.
— Дышать нечем, когда много народу.
— Именно! — я обрадовался точному сравнению. — Зерну нужно дышать. И еще ему нужна влага. Поэтому сверху накрываем влажной тканью.
Я демонстративно взял приготовленный кусок чистой ткани, намочил его в ведре и слегка отжал.
— Вот так, чтобы капель не было, но влажная. И ставим в теплое место.
— А как часто поливать? — деловито уточнила Настасья, явно прикидывая, как организовать работу.
— Каждые шесть-восемь часов ткань смачиваем заново, а зерно аккуратно перемешиваем, — я показал движение руками.
— Не как тесто месить, а нежно, бережно. Перевернуть, чтобы нижние зерна наверх попали, верхние — вниз.
— А сколько дней так держать? — спросил Степан.
— Три-пять дней, — ответил я. — Всё зависит от температуры и самого зерна. Главное — следить за ростками.
— А как понять, что готово? — спросила Дарья, которая, кажется, всерьез заинтересовалась процессом.
Я улыбнулся:
— Когда росточки будут длиной примерно с ноготь мизинца, вот такие, — я показал пальцами расстояние около трех миллиметров.
— Не больше! Если перерастут — солод будет горьким.
— А если недорастут? — не унималась любопытная Дарья.
— Тогда сладость не проявится, — я подмигнул девушке. — Как с человеком — недоспит, злой ходит, переспит — вялый. Всему своя мера нужна.
Настасья хмыкнула, оценив сравнение:
— А потом что? На солнце сушить?
— Можно и на солнце, если погода хорошая, — кивнул я. — Но лучше в печи.
