Я смотрел им вслед, размышляя о том, что нужно будет заготовить ещё больше досок к следующему приезду.
Когда обоз купцов скрылся за поворотом, подняв облако пыли, я вытер пот со лба и огляделся по сторонам. День выдался жаркий, и мысли о прохладном напитке сами собой всплыли в голове.
— Настасья! — крикнул я, заметив её фигуру у колодца.
Женщина вздрогнула от неожиданности, чуть не выпустив ведро из рук, и поспешила ко мне.
— Чего изволите, барин? — спросила она, слегка запыхавшись.
— Вишню-то очистили, как велено было?
Настасья просияла, словно только и ждала этого вопроса.
— Очистили, барин — сказала она, — … как есть очистили! Девки все пальцы в соку перепачкали, три больших миски получилось. Всё, как вы и велели.
— Отлично, — кивнул я, прикидывая в уме, сколько наливки выйдет. — Неси солод и мёд. Да не тяни, дело ждать не будет.
Настасья убежала выполнять поручение, а я подозвал проходивших мимо мужиков — Фому и Степана.
— Боченки из-под пива, которые остались, тащите сюда, — распорядился я.
— Да смотрите, чтоб чистые были и проверьте чтоб не текли!
Мужики переглянулись и пошли исполнять. А я направился к амбару, где бабы перебирали до этого вишню. Там царило оживление: десяток женщин сидели вокруг больших тазов и переговаривались.
Увидев меня, все разом притихли. Я оглядел результаты их трудов: горы темно-красных ягод, сложенные отдельно косточки, несколько мисок с уже промытой вишней.
— Значит так, — начал я, указывая на одну из куч. — Эту часть вишни отдайте Машке, пусть с матерью, Прасковьей да Аксиньей вареников наделают на ужин.
— Вареников с вишней? — переспросила одна из молодух, явно предвкушая угощение.
— С вишней, не с репой же, — усмехнулся я. — А вот эту часть, — указал на другую кучу, — отложите для компота.
Машка, подхватив миску с ягодами, умчалась, увлекая за собой Прасковью и Аксинью. Я же повернулся к оставшимся женщинам.
— А теперь самое интересное, — сказал я, понизив голос, словно собирался поведать великую тайну.
Бабы придвинулись ближе, глаза их заблестели от любопытства.
— Будем делать наливку из вишни, — объявил я.
— Наливку? — переспросила Настасья, вернувшаяся с мёдом и солодом. — Это что ж такое?
— Напиток такой, — пояснил я. — Сладкий, душистый и крепкий. Не вино конечно, но на праздники самое то будет.
Фома и Степан притащили четыре небольших бочонка, поставив их рядом.
— Вот что, — начал я инструктаж, — сперва бочонки изнутри кипятком ошпарьте, а потом холодной водой сполосните.
