— За рекой, в Кожевенной слободе. Там вонь такая от них, за версту чуется.
— Правильно. Либо же, на крайний случай, у кузнеца главного спросите — того, что возле городской управы кузницу держит. Он тоже металл этой кислотой может травить. Но думаю, у аптекаря должна быть точно.
— А если совсем нигде не найдем? — забеспокоился Никифор.
— Тогда зайдете в ту лавку, где немец торгует заграничными товарами. У него спросите, он со всякой химией дело имеет."
"— В общем, сейчас быстро собирайтесь и скачите. К ночи в городе будете, вечером у вас есть время все найти и купить.
Максимум — утром рано, как только лавки откроются. После этого сразу же обратно в дорогу. Лошади за ночь на постоялом дворе отдохнут, корму им хорошего дадите, овса не жалейте. Чтобы к обеду завтрашнему здесь были, понятно?
Я полез в кошелек, достал десять рублей — деньги по тем временам немалые, крестьянская семья месяц на них прожить могла.
— Вот вам, — протянул я деньги Пахому, — это на кислоту. И чтобы на постоялом дворе переночевать как следует — не в конюшне на соломе, а в горнице теплой.
Отдохнуть перед обратной дорогой нужно будет. И еще. Чуть не забыл — у того же аптекаря возьмите тоже грамм двести-триста спирта. Точно должен быть у него.
— Хорошо, Егор Андреевич! — хором ответили ребята.
— Захар вам про инструменты сказал? — спросил я.
— Да. И что первым делом к купцу, с которым вы торгуете пойти и куда потом, если у него не окажется, — ответил Никифор.
— Ну и отлично. Ступайте.
Пахом принял деньги с благоговением, пересчитал и аккуратно спрятал за пазуху:
— Все будет сделано, Егор Андреевич.
А если вдруг что-то не так пойдет?
— Если что-то пойдет не так, — сказал я твердо, — сами на месте решайте, но без кислоты и инструментов не возвращайтесь. Это вопрос жизни и смерти человеческой, понимаете?
— Понимаем, — серьезно ответили оба.
— Тогда марш быстро собираться! Времени терять нельзя!
Пахом и Никифор поклонились и быстрыми шагами вышли из горницы. Через открытое окно я слышал, как они торопливо готовятся к дороге — стук сапог по двору, ржание лошадей, которых выводили из конюшни, скрип кожаной сбруи, которую проверяли и подтягивали.
Степан помогал им седлать коней, и спокойным голосом давал последние наставления:
— Коней не загоняйте сразу, берегите. Шагом в гору поднимайтесь, рысью по ровному, а галопом только если совсем припрет.
— Понятно, Степан, — ворчал Пахом. — Мы не первый год в дальние дороги ездим.
— То-то и оно, что не первый.
