Можно с медом, можно с хлебом, как получится. Но не меньше пяти-шести зубчиков в день. С хлебом повремени, не с первого дня, но потом можно.
— Зачем так много? — недоуменно спросил хозяин.
— Чеснок изнутри убивает заразу, — объяснил я. — Если инфекция попадет в кровь, он поможет с ней бороться. Да, будет запах, но это лучше, чем смерть.
Митяй, который все это время молчал, вдруг подал голос:
— Егор Андреевич, а клюква есть ли у кого в деревне? Или брусника?
Я обрадовался его сообразительности:
— Отлично придумал, Митяй! Иван Филиппович, если найдешь ягоды — делай морс.
Кипяти воду, остужай, добавляй размятые ягоды. И давай пить вместо обычной воды. Кислота в ягодах тоже против заразы помогает, да и силы поддержит.
— Теперь о повязках, — сказал я, стараясь ничего не забыть. — Менять каждый день, не реже. Тряпки должны быть чистейшие — выстиранные, высушенные на солнце и обязательно нужно между двух раскаленных камней прогладить. Главное, чтобы тряпки были горячие.
Ричард, уловив суть сказанного, кивнул одобрительно:
— Правильно говорите, Егор Андреевич.
Мы тоже заметили — чистые, прожженные повязки лучше помогают заживлению.
— И еще одно условие, — добавил я, поднимая палец. — В этой горнице, где лежит Петька, должны находиться только самые необходимые люди. Ты Иван Филиппович, жена Петькина, если нужна будет помощь, и больше никого. Чем меньше людей — тем меньше заразы принесут.
— Постельный режим — полный, — продолжал я. — Петька не должен даже приподниматься первые две недели.
Если захочет встать, справить нужду — подавай судно. Движения сейчас смертельно опасны — ребра могут сдвинуться, швы разойтись.
— А кормить как? — спросила тихим голосом женщина, которая все это время сидела в углу. Я понял, что это жена Петьки — Марьюшка.
— Первые дни только отвары, — ответил я ей. — Ивовой коры, ягодный морс, слабый мясной бульон. Ничего твердого, ничего, что требует жевания. Организм должен тратить силы на заживление, а не на переваривание пищи.
Марьюшка кивнула, вытирая слезы рукавом.
— И обязательно следите за температурой, — добавил я. — Если начнется жар — увеличивайте количество ивового отвара. Можно еще холодные компрессы на лоб класть, но осторожно, чтобы не застудить.
Я подошел к постели, где лежал Петька. Дыхание его было ровным, пульс — сильным и четким. Но понимал, что в ближайшие дни его состояние может измениться самым непредсказуемым образом.
— Иван Филиппович, — сказал я серьезно, глядя ему прямо в глаза.
