А там и до нас доберутся.
Он улыбнулся, но улыбка эта была суровой и решительной:
— Лучше сразу корень зла вырвать, чем потом с целым войском бороться. Теперь в наших краях спокойнее будет. Мужики могут без страха по дорогам ездить, а бабы в поле работать.
— А раненых среди наших не было? — поинтересовался я.
— Пахома слегка ножом царапнули, — ответил Никифор. — Да и то по касательной. Перевязали, заживёт. А так — все целые остались. Видно, Бог помог правое дело делать.
— Что ж, отлично, — сказал я, поднимаясь с лавки.
— Заходите в дом, позавтракаете с дороги. Анфиса, накрой на стол для добрых молодцов! Заслужили они хорошей трапезы.
Глава 21
Следующие несколько дней превратились в какой-то калейдоскоп событий — всё слилось в стремительный поток дел и забот, едва успевал голову повернуть, как уже новый день начинался.
Первым делом занялись повторной перегонкой самогона, который дал нам Иван Филиппович. К этому делу я подошёл со всей серьёзностью — ведь от чистоты спирта зависела жизнь Петьки.
Березовый уголь измельчили до состояния крупной пыли и засыпали в холщовый мешок слоем в три пальца.
Митяй держал мешок над большой глиняной миской, а я осторожно лил самогон, стараясь, чтобы жидкость равномерно проходила через слой угля.
— Глядите-ка, Егор Андреевич, — радостно воскликнул Митяй, показывая на струйки, стекающие в миску. — Чище становится, мутный был, а теперь уж почти как вода!"
"И вправду, фильтрация творила чудеса — самогон из мутного превращался в прозрачную жидкость. После фильтрации мы запустили дистиллятор.
В утреннем свете, проникавшем через окошко, капли медленно собирались в стеклянной банке — уже практически чистый спирт.
— Митяй, гляди в оба, — наставлял я его, — пламя не должно быть слишком сильным, а вода в ванночке — всегда холодной. Как нагреется — сразу меняй.
К обеду всё было готово. Спирт получился на удивление чистым. Я передал бутыль Митяю, а к нему прибавил горшочек мёда.
— Езжай к Ивану Филипповичу, — сказал я. — Там отдашь всё это ему. И обязательно расспроси про Петьку — как себя чувствует, пришёл ли в сознание, что Ричард говорит, если тот сможет объяснить, конечно.
Митяй вернулся спустя несколько часов, взмыленный, но довольный.
— Петька пришёл в себя! — выпалил он, едва спрыгнув с лошади. — Слабый, конечно, но в памяти. Разговаривает, хоть и не очень много. Иван Филиппович с Петькиной женой от него не отходят, всё делают, как вы наказывали.
— А что Ричард? — спросил я, помогая Митяю расседлывать коня.
