И, может быть, именно для этого судьба и забросила меня сюда, в далёкий девятнадцатый век — чтобы я нашёл настоящее счастье, которое не смог бы обрести в своём времени?
Я поцеловал Машку в макушку и прошептал:
— Спасибо тебе. За всё спасибо."
"Она подняла голову, посмотрела мне в глаза и улыбнулась такой светлой, такой чистой улыбкой, что сердце сжалось от нежности.
— И тебе спасибо, Егорушка, — прошептала она. — За то, что ты есть.
В печи догорали угли, бросая последние отблески света на стены. За окном уже стояла глубокая ночь.
Но в моей душе разгорался новый, яркий огонь — огонь отцовства, который, я знал, будет греть и освещать мой путь до конца дней.
Глава 2
На следующий день, поздно к вечеру, приехали Фома с Захаром. Я как раз вернулся с лесопилки, когда услышал стук копыт и скрип колёс. Выйдя на дорогу, увидел знакомую телегу, запряжённую Ночкой.
Они прибыли без обоза, сами. Как только телега остановилась во дворе, я подошёл поприветствовать их.
— Доброго вечера, Егор Андреевич! — громко поздоровался Захар.
— Прибыли, как и обещали.
Фома, спустился следом за Захаром с телеги, отряхивая дорожную пыль с кафтана.
— А где обоз? — спросил я, вглядываясь в сторону леса, куда уходила дорога.
— У тех были какие-то накладки, — ответил Захар, махнув рукой в сторону города. — Игорь Савельевич просил передать, что приедут где-то через пол седьмицы, как порешает свои дела.
Я кивнул, понимая, что задержки в делах — обычное дело. Но тут заметил, что приехали они не одни. С ними прибыло ещё двое мужиков примерно возраста Захара — крепкие, жилистые, с обветренными лицами людей, привыкших к походной жизни.
Оба были одеты просто, но добротно, с той особой аккуратностью, которая выдаёт бывших военных.
Заметив мой взгляд, незнакомцы степенно поклонились, сняв шапки.
— Здравия желаем, барин, — произнёс один из них, чуть выступив вперёд. Голос у него был низкий, с хрипотцой, как у человека, привыкшего отдавать команды.
— Семён Ильич Краснов, бывший стрелецкий десятник, — представился он.
— Григорий Матвеевич Соколов, также из стрельцов, — добавил второй.
Захар, приосанившись, объяснил:
— Это мои служивые друзья, Егор Андреевич, с которыми я служил у князя и тоже вышли в отставку. Ещё крепкие и бодры, не сомневайтесь.
Он положил руку на плечо Семёна, с явной гордостью глядя на своих товарищей.
— Когда я им сказал, что служу у боярина Воронцова, и вкратце описал, как тут обстоят дела, они изъявили желание тоже пойти к вам на службу.
