— А как насчет — погулять?
От неожиданности, девушка едва не выронила поднесенную ко рту ложку. Она привыкла уже к положению если не пленницы, но арестантки, которую конвоируют туда и обратно. Без права побегов вправо и влево. Неожиданно замаячившая на горизонте свобода вызвала легкий приступ паники.
Лера опасливо откинулась на стену дома за спиной.
— А куда? Поедем в город? — с затаенной надеждой спросила она.
— Мы с Ярой пока не хотим раскрывать твое инкогнито. Дождемся возвращения князя. Посоветуемся с ним и тогда представим тебя людям.
Наберись терпения.
— Тогда куда?
— Что думаешь насчет пикника?
— Сейчас? — Лера изумленно глянула на пасмурное небо за окном. Тяжелые крутобокие тучи, ветер. Сказать что зябко — это ничего не сказать. Уж она-то знает: сама галопом выбегала из дома.
— Неподалеку есть горячие источники. Если хочешь — поедем туда. Купалась когда-нибудь в горячей воде, когда вокруг холод?
— Не-ет.
— Тогда тем более нужно ехать.
— А как выходить из горячей воды в холод? Заболеть же можно.
Да и купальника нет.
— Мышка, — снисходительно улыбнулся волхв, — неужели ты думаешь, если я что-то предлагаю, то не предусмотрю решения мелких проблем? Купальником я у Яры разжился. Ну, что — едем?
— Конечно! — Лера попыталась вскочить из-за стола, но ее остановил мужское насмешливое:
— Куда собралась? Доедай спокойно, потом переоденешься и поедем. Не убегут источники.
Собрались споро. Перебрасываясь короткими фразами, доехали достаточно быстро. Солнца не было, но хоть дождик моросить перестал.
Здесь лес был совсем другим — светлым, теплым. Даже не смотря на оголившиеся ветки, березовая роща казалось стайкой девушек, которая сейчас начнет шушукаться и хихикать за спиной.
Рядом с рощей, подальше от посторонних глаз находилось заброшенное капище Лады[1]. Когда-то волховицей здесь была Мара… Та, что сейчас считалась простой травницей, к которой бегают за настоями да лечебными сборами. Эх, что ж так Доля с Недолей[2] повернули… Если бы нее проступок… Искренне и по-человечески понять можно, каждому счастья хочется, и землепашцу простому, и волховице верховной.
Все она потеряла тогда. Любовь, силу и место это. Роща была присоединена ко владениям Драгомира, чтоб не осталось священное место без присмотру.
Вспоминать горько, хоть и по долгу пришлось делать то, что сделал. А глаза ее, полные боли, обвиняющие до сих пор не забыть.
Лишилось это место своей волховицы, но крупицы силы остались.
