— Древоделы — это…
— Плотничеством промышляют. Украшения всякие для дома мастерят.
— А вот там, у открытых прилавков, что за толпа? В основном девушки.
— Так тканями там торгуют. Для платьёв и сарафанов. И еще всякое для вышивки: бусины, нитки, ленты. Хочешь посмотреть?
— Зачем? Я же не умею. Могу только полюбоваться чьей-то работой.
— У вас не принято себе приданое шить, да?
— Вроде не слышала такого, — рассмеялась Лера.
— А у нас как девка иголку научиться держать — так и садится себе приданое шить и расшивать.
Не менее сундука должно быть. Когда сватать приходят — на ее работы смотрят. Насколько умелая.
— И что — если плохо вышивает, то и замуж не возьмут? — ахнула Лера.
— Ежели главе семьи не по нраву — то он разрешения на свадьбу не даст. А как же без благословения жениться?
— Да… Тогда мне, по вашим правилам, до старости в холостяках ходить.
— Не говори наперед. Не каждому швея в женах нужна, — загадочно сверкнул глазами Добрыня, — ежели не хочешь на ткани смотреть, давай к златарям зайдем?
— Зачем?
— Так оне ж украшения делают.
Всякой девушке сие любопытно, разве нет?
— В другой раз, — попыталась увильнуть Лера, понимая, что у нее совсем нет денег. Вот глупая, даже не подумала, что на прогулке они понадобятся. Какие тут вообще в ходу и как называются?
— А ежели другого раза не будет? Пойдем, поглазеем токмо, — парень бескомпромиссно потащил ее за собой, одновременно приобняв в защитном жесте, чтобы никто не задел ненароком. Ведь не девушка — былинка! Первоцвет весенний.
Только дунь и переломится. Была б его воля — она бы на руки подхватил и к сердцу прижал покрепче. Да только разве ж возможно сие? Уже одно то, что за руку позволила себя взять, наполняло душу небывалой радостью. Ладошка нежная, махонькая, того и гляди потеряется в его ручище."
"Почти силой утянул ее Добрыня в ювелирную лавку. Видал, что засмущалась она, видать неизбалованная совсем. Да как же ж не баловать такую? Не понятно, где у тамошних мужиков глаза были. Ежели не ее одаривать — то кого?
Лавка была основательная, доброго мастера.
Не купца заморского, что в детинце живут и торгуют. Попроще, но все одно — украшения у него были богатые, на любой кошелек. С каменьями разными, да и со стеклом найти можно было. Сам владелец — Савватий, сутулясь по мастеровой привычке, сидел за прилавком. Не работал уже, глаза подводили, но торговал. Неторопливо поднялся навстречу гостям, оглядел как следует. Поздоровкался, степенно оглаживая длинную бороду.
