Но ее слова отчего-то заставили замереть и Драгомира, почти вставшего в боевую стойку, и шаманов с воздетыми небу руками. Мучительно-долгое, словно патока, мгновение ничего не происходило. Лера, чувствуя себя круглой дурой, изо всех сил прижалась к спине Драгомира, чтобы напоследок вдохнуть его будоражащий аромат соснового леса и ледяной пустоши. Она так многого ему не сказала! По собственной трусости и из страха быть отвергнутой. Каким глупым и надуманным это все казалось на пороге смерти. Жизнь не пронеслась перед глазами, а сжалась в одну точку, в понимании того, что чужой когда-то человек становится важнее самого себя.
— Я люблю тебя, — прошептала Лера, прижимая ладони к его спине.
Неожиданно глухо и опасно зашумел вековой лес. Словно ропот поднимался откуда-то из-под земли. Далекий и грозный. А Драгомир ощутил, как со спины, там, где к нему прижимались теплые ладошки, смело хлынула сила. Огненная сила его огневки. Словно родная, она мощно и уверенно бежала по венам, становясь его собственной, не встречая сопротивления.
Не раздумывая, волхв убрал клинок и развел руки. На каждой из ладоней мгновенно появился белый пульсар, с мелькающими красно-фиолетовыми молниями по поверхности.
— Ты же не убиваешь! Не можешь… — зачаровано прошептал старший шаман, направляя на волхва кинжал. Сейчас колдовское оружие, вырезавшее сотни жертвенных сердец, казалось глупой детской игрушкой.
— За свое — могу и буду, — мстительно прищурившись произнес Драгомир. Сила ярилась и требовала выхода.
— Это же белый огонь! — взвизгнул кто-то справа.
— Не может быть!
— Спасайтесь!
Знали шаманы, о чем говорили — не может огонь объединяться с силами жизни. Ибо он само разрушение. Потому и не боялись они огневки, их сила и ее одна суть — разрушение. Не смогла бы девчонка им навредить. Но сейчас… То, о чем говорилось в древних сказаниях, когда случается невозможное и объединяется смерть с жизнью, стояло у них перед глазами. Ослепляя неотвратимостью.
Ухмыляясь, Драгомир подбросил вверх оба пульсара.
Каждый из них, разделившись на несколько частей, кровожадно устремились к шаманам. Кто-то бросился наутек, кто-то попытался остановить заклинанием или оружием. Перед лицом неминуемой смерти никто из них не вспомнил о долге перед богом смерти. Каждый спасал свою шкуру как мог. Вот только от белого огня нет спасения, как не петляй. Короткие страшные вскрики, вой, шипение — и спустя несколько мгновений все было кончено.
