Лицо Велеса сегодня было суровее обычного — оно и понятно, его Верховный волхв самолично все правила попрал. Странно, что жив еще. Потому как собирался и далее попирать. Глаза на деревянной колоде смотрели с гневным укором.
Драгомир осторожно уложил девушку перед пылающим костром. Сел рядом, любуясь. Неужели он когда-то считал ее некрасивой? Или упрямо врал сам себе, чтобы сохранить чертову независимость? Ох, и дураком же был! Погладил нежную кожу щеки. Лицо Леры сейчас было восковым и безжизненным. Далеконько ушла его огневка.
Ничего — нагонит.
Поднялся на ноги и низко поклонился суровому лику.
— Прими союз наш батюшка-Велес. Прими и благослови. И прости уж, что все у нас с ней так неправильно. Не разобрал я сразу, что для меня ее прислали. Отбивался от подарка, как безумный. Теперь только понял, — самое дорогое она, что у меня есть. И другого не надо. Будет на то воля твоя — не забирай ее. Ежели нет — то я с ней уйду, бери обоих.
Еще раз поклонившись, Драгомир присел и склонился над огневкой.
— Я здесь не успел тебе сказать, что люблю тебя, моя девочка.
Больше жизни и света белого. Потому иду, чтобы все сказать и рядом остаться, — волхв склонился и нежно поцеловал холодные губы. Если она ушла, то и ему здесь оставаться смысла нет. Вся его жизнь в этой девочке.
Волхв лег и вытянулся рядом с ней. Знакомая песня перехода в Навь зазвучала в голове густыми заунывными переливами. В голове появилась серая дымка, что все ширилась и ширилась. Пора.
Глава 42
В Навь он ходил много раз. И когда узнать надо было то, что в явном мире — Яви, скрыто.
И когда злой волей ведьмы на человека наводили такое, что только в нижнем мире разрешить и можно. А бывало, что и за болезным приходилось идти, когда он уже шагнул за Калинов мост[1]. Идти и возвращать, ежели сам желает. Опасное это место, все зыбко, все изменчиво. Все не то, чем кажется. Могут внезапно испытания какие появиться или кто-то особо кровожадный, кому неместного мясца попробовать захотелось. Вот только не сон это, а гораздо хуже — умираешь там и одновременно здесь, в Яви.
Всегда ходил за чужим, а сегодня — за своим. Когда дымка рассеялась, поднял голову и осмотрелся — оно. Картинку, когда в центре все четко, а по краям распадается на странные переливающиеся ромбики — ни с чем не перепутаешь. Оно. Место, что не любит чужаков.
Поднялся на ноги, опустил голову и замер — вместо ног были лапы. Покрутился по сторонам — волчий пушистый хвост. Волк?
А вот и первый подзатыльник от Велеса.
