Всегда Драгомир в Навь в своем, человечьем обличье ходил. И ворожить удобнее, и отбиться от кого-то не в меру любопытного. А сейчас… Велес не только над Навью, а еще и над всем животным миром стоит. Вот и ткнул одного волхва, который много о себе возомнил, носом. Большими и мокрым. Значит силу не применишь, можно рассчитывать только на лапы и зубы.
Повертел башкой — лес лиственный. Осины да березы. Стволы высокие и веток по низу нет, как и кустарника какого. Землица голая. На то и Навь, чтобы от их мира отличаться.
Бывало, что пустыней его встречала или побережьем морским. Всякий раз по-разному.
Отряхнувшись, волк потрусил вперед по тропе. С нее лучше лишний раз не сходить. А уж она, неведомо как, выведет куда надобно. Здесь, в этом странном месте ориентироваться было не на что. Стволы одинаково голые, без мха или грибов. Солнца нет, но прозрачный свет, казалось, льется отовсюду. И так здесь всегда — смены дня и ночи не случается. Еще одна обманка, когда теряешь чувство времени и задерживаешься дольше необходимого.
Надо поспешать. С неохотой Навь отпускает тех, кто пришел.
Мелких животных не было видно, но птицы где-то высоко в кронах пели. Это хорошо. Если и они замолчат — то значит совсем Навь на него ополчилась, не жди ничего доброго. Хотя откуда здесь доброе — изнанка мира.
Об обратной дороге старался вообще не думать. О том, что может без помощи леса не найти ее сегодня. Лапы уверенно бежали по широкой тропе, никуда не сворачивая. Внезапно дорогу ему перегородил волк — черный, широкогрудый, с оскаленной пастью.
— Дай пройти, — рявкнул Драгомир. Внутренне благодаря, что хоть речь у него осталась.
— Еще чего, — шире оскалился хищник, — я — гордость твоя, ты всегда меня наперед ставил.
— Не сегодня.
Если драка неизбежна — бей первым. Серый волк именно так и поступил. Жестоким был бой, не на жизнь, а на смерть. Черный хищник безжалостно рвал серого, вырывая куски плоти. Визг и вой стояли на весь лес. Драться в животном теле было непривычно, когда вместо меча и силы у тебя когти и зубы.
Да только ярость сил добавляла, что какая-то псина стоит на пути к его девочке. Невзирая на раны, Драгомир рвал и рвал черного противника.
Однако и гордость не сдавалась. Дралась отчаянно, даже один раз придавила лапами к земле радостно оскалившись.
— Ну что, убедился? Всегда я выше тебя буду."
"— Жена моя важнее. Даже жизни моей, — извернулся Драгомир и впился в незащищенное горло. Тонко и обескураженно взвыл черный волк.
