Воровка, или Противоположности притягиваются[СИ]

Она уже так хорошо изучила меня, что могла предсказать мою реакцию.

Наклонившись к ее лицу, тихо прошептал:

Нежно поцеловав ее в губы, на секунду прижался к ее лбу. Немного сдвинувшись к ее ушку, еще тише прошептал:

— Люблю тебя, — и резко отстранился. Мне было необходимо сказать эти простые слова. Постояв немного у ее кровати, вышел.

Всё, падлы, прячьтесь. Барс вышел на охоту.

В голове стремительно разворачивался план действий. Теперь, когда Алиса в безопасности, можно было действовать жестко. Идя по коридору за Марком, набрал номер отца.

После нескольких длинных гудков услышал бодрый голос отца:

— Пап, у тебя есть пара часов. Бери маму и уезжайте. Желательно за границу.

— Надолго? — только и спросил отец. В очередной раз я обрадовался, что отец мой подполковник в отставке. Никаких ненужных вопросов, только по существу.

— Не знаю. Надеюсь, что не больше месяца, — вздохнув, ответил я, — Маме привет передай и пусть не волнуется, все у нас хорошо.

— Конечно, хорошо, если ты мне за неделю второй раз звонишь с просьбой вывезти мать на курорт. Анютку забрать? — спросил отец.

— Не знаю. Мы с Русом обсудим. Если что, позвоню.

— Хорошо. Сынок, мы поедем туда, где познакомились с мамой.

— Отлично. Буду знать, где искать, — улыбаясь, сказал я и отключил телефон.

Теперь предстояло решить, что сказать друзьям, а главное Седому. Скрыть, что Алиса жива? Одно знал точно, ее жизнь ставить под удар я не намерен.

Парни ждали меня, стоя и тихонько переговариваясь друг с другом.

— Рус, позвони Тимуру, — коротко попросил я, — И нужно прибраться в багажнике, выбросить лишний мусор.

Руслан кивнул, внимательно наблюдая за мной. Злости во мне уже не было, только решимость. Увидел, как друг жестикулирует мне.

'Все нормально?' — спросил он. Я вздохнул. Со стороны я и вправду кажусь психом? В ответ только кивнул.

Через три минуты мы уже неслись по дороге за город. Медведь мчался следом за нами.

— Я так и не успел сказать ей, — горько прошептал Седой с заднего сиденья, — как последний трус боялся признаться, что я ее отец.

— Она знала, — тихо ответил я, — услышала, наш телефонный разговор. И мне кажется, она даже обрадовалась. Ей стало понятно, почему вы ее любите больше чем Пумановский.