Вся беда состояла в том, что количество паханов на одной территории перевалило критический рубеж: даже двум десяткам воров в законе здесь было бы тесновато, а что уж говорить о нескольких сотнях коронованных, привыкших повелевать простыми урками. Сейчас они могли убедиться, что не являются центром Вселенной и в каждом законном видели свое собственное, но очень искаженное изображение.
Задуманное Беспалым постепенно начинало приобретать реальные очертания. Напряжение на зоне росло с каждым днем, с каждым часом.
Уже на четвертый день после прибытия на зону первой партии начались потасовки. Человек тридцать собрались у входа в один из бараков, чтобы выкурить папироску и перекинуться словечком.
— Давненько я не резал сук! — раздался в вечерней тишине голос рыжеволосого молодого вора лет двадцати восьми по кличке Варвар.
Варвар во время поверки подсчитал, что его кодла в лагере наиболее многочисленная, а это хорошая заявка на лидерство. Вместе со своей свитой он прибыл в лагерь одним из первых и уже считал себя здесь старожилом.
Он успел подмять под себя сотни полторы урок: кого ласковым словом, кого авторитетом, непокорных — страхом, пригрозив порезать.
Тем вечером Варвар покумекал и решил, что пора уже расширять свое влияние и укреплять авторитет, тем более что вновь прибывшие показались ему вполне подходящими мальчиками для битья, которым досточно погрозить пальчиком и развести по темным углам.
Варвар был из потомственных каторжан. Отец его слыл знаменитым на всю Москву громилой, а мать была известной проституткой, специализировавшейся на малолетках и отдававшейся прыщавым гимназистам за пять гривенников.
Он чрезвычайно гордился своей воровской родословной и любил рассказывать о том, что впервые отведал женщину в неполных двенадцать лет. Основным его ремеслом был грабеж; кражами он пренебрегал, к карманникам относился снисходительно. Он никогда не шел на компромиссы, считая их непростительной слабостью, а самым удачным аргументом в диалоге считал девять граммов свинца.
"
"Варвар был ярко выраженным лидером и не желал делиться властью с кем бы то ни было.
— Уж не нас ли ты за сук принимаешь, конопатый? — ехидно произнес мужичонка лет пятидесяти в новеньком сером бушлате.
Это был знаменитый вор с погонялом Хрыч, известный всей Сибири тем, что в начале тридцатых годов сумел выиграть войну у жиганов на Алтае, устроив четырем десяткам непокорных поистине Варфоломеевскую ночь.
