Хрыч заслужил право быть паханом на нашей зоне. Каждый из нас видел, как он рубился. Варвар сам нарвался на пику. Давайте решим все по-людски, всем миром. Мы с вами достаточно нахлебались хозяйской пайки и знаем, до чего она горька. Не хотелось бы хлебать ее здесь вместе с кровушкой. Сколько же будет продолжаться резня между зэками? В тридцатые уркачи резались с жиганами. В войну законные резались с «автоматчиками» и суками, а теперь дошло до того, что урки пойдут друг на друга. Я против этого, бродяги, — уж лучше отрубить себе пальцы, чем поднять руку на такого же законного, как ты сам! Вспомните же воровские понятия, люди.
Когда-то урка не имел права даже замахнуться на равного! А сейчас за полчаса было порезано пятнадцать воров.
— Верно, пусть правит Хрыч со своей кодлой! — поддержали Муллу остальные. — Он вор с понятием и обижать просто так никого не станет.
— А если что будет не по закону, тогда устроим правилку всем миром. А уж правило найдем, — постучал Мулла себя по поясу, где был припрятан нож.
На том и порешили.
Глава 12 МЫ ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ
Вечером Тимофей Беспалый велел привести к себе заключенного Заки Зайдуллу.
— Господи, Мулла, вот так встреча! — обнял он старого приятеля и подельника. — Если бы ты знал, как я рад тебя видеть! Не было дня, чтобы я тебя не вспомнил, а когда узнал, что ты смотрящий в Пермской зоне, то решил повидаться с тобой! Ведь тебя этапировали сюда по моему распоряжению. Не возражаешь?
Мулла невесело ухмыльнулся, от чего на его высоких тюркских скулах кожа собралась в морщинки.
— А что толку возражать! — отстранился он от Тимофея. — Как же мне теперь тебя называть? «Гражданин начальник»?
— Можешь называть Тимохой, как прежде… Но я вижу, что ты не очень рад нашей встрече. А ведь я рассчитывал на твою помощь, надеялся, что ты станешь мне опорой.
Заки сжал губы, морщины на его щеках сделались глубже.
— Сучару хочешь из меня сделать, гражданин начальник? Но эта работа не по мне. Ты что, забыл, кто я? Теперь между нами колючая проволока.
— Я ничего не забыл, Заки, — серьезно возразил Беспалый. — И проволока мне не мешает. Хорошо помню, как ты вступился за меня, когда я впервые переступил порог хаты. Если бы не твой авторитет, меня прирезали бы в тот же день.
В голосе Беспалого появились теплые нотки. Лицо его сделалось добрее, и Заки Зайдулла невольно вспомнил растерянного пацана Тимоху, которого чекисты поймали на московском рынке почти четверть века назад.
— Это уж точно.
