«А ведь это в нашем лагере», — сообразил Мулла, прислушиваясь к разгоравшейся вдали стрельбе. Теперь к одиночным выстрелам присоединились и автоматные очереди. Значит, там опять воры схватились с суками. Идет кровавая резня, а он вылеживается тут у бабы. Там кореша гибнут за воровской закон, а он… Мулла яростно заскрипел зубами.
— Что с тобой, миленький… — вскинулась задремавшая от истомы и усталости Валентина.
— Тише, — прикрикнул на нее Мулла и быстро зашептал: — Мне надо уходить отсюда. Срочно… Ты не кричи, что бы ни случилось.
Если мне удастся уйти — молчи, спала, мол, ничего не слышала… Поняла?
— Поняла, — дрогнувшим голосом откликнулась Валентина, сердцем почуяв, что пришел конец ее воровской любви. — Заки, родной… — всхлипнула она.
— Ладно. Не реви. Бог даст, может, еще свидимся, — попытался утешить ее Мулла, сам не веря своим словам.
Он бесшумно оделся, нащупал в кармане остро заточенный клинок бритвы. Хорошая вещь, настоящая золлингеновская сталь. Хоть и обломок, но Мулла так его выточил, что он пострашнее любого финкаря будет.
Ну это так… на всякий случай. Все же он как бы обещал Тимохе не подводить его. Надо попытаться обойтись без мокрухи.
Мулла прислушался. Стрельба вроде бы поутихла, но время от времени ночную тишину нарушали хлесткие очереди. Ему даже почудилось, что он слышит заливистый лай сторожевых овчарок. «Дела…» — угрюмо подумал Мулла, вздохнул и решительно забарабанил в дверь.
— Эй, открой!.. Дело есть… — закричал он, внутренне подобравшись.
Прошло несколько томительных минут, пока за дверью не послышались тяжелые шаги караульного.
— Чего тебе? Прикладом по зубам захотел? — раздался его тяжелый прокуренный голос.
Должно быть, вертухай сладко задремал, когда его разбудили крики Муллы, вот он и озлился на этого пришлого зэка, да еще к тому же небось ссученного. Правильным ворам таких поблажек не дают. Вертухаи тоже не любили ссученных, и хотя и побаивались настоящих законных, но уважали их.
— Открой! — потребовал голосом, не терпящим возражений, Мулла.
— У меня дело к куму есть. Надо ему срочно сообщить…
— Чего там сообщать… До утра, что ли, не терпит? — недовольно просипел вертухай.
— Не терпит! — как можно тверже ответил Мулла."
"Наверно, было в его голосе что-то такое, что заставило заспанного караульного, недовольно ворча, защелкать замками.
Едва дверь приоткрылась, как Мулла, вложив в удар всю свою силу, саданул вертухая в скулу. Тот вскрикнул и тяжело осел на пол.
Звякнула связка ключей.
