Ведь даже в новой колонии заслуженный вор ничуть не потеряет своего могущества, он вполне может приговорить начальника колонии к смерти только за невежливое обращение. Александр Тимофеевич знал такие зоны, где истинными хозяевами были коронованные воры, а кум всего лишь исполнял их волю.
— Первое, что я тебе посоветую, — наставительно сказал он, — это не лезть на рожон. Той же самой линии буду придерживаться и я… Если представится возможность стать другом Варяга, не отказывайся. Хочу заметить, что это будет трудно, он не каждого подпускает к себе.
Мне известно, что Варяг очень недоверчив и чрезвычайно осторожен, как старый лис. Но если тебе удастся завоевать его доверие или если повезет стать его приятелем, то это сильно увеличит число твоих сторонников. Потом это тебе поможет продвинуться наверх, получить ключик к некоторым секретам воровского общака. А когда ты почувствуешь, что помощь Варяга тебе уже больше не нужна, вот тогда-то и надо будет воспользоваться чернухой.
— Например?
Беспалый призадумался, а потом отвечал:
— Варяг долго был у общака, а касса для вора — это такая же святыня, как церковь для верующих. Можно будет попробовать доказать, что он не однажды запускал в кассу свою лапу. Подумаем… Ну так что, договорились?
Орех протянул руку:
— Договорились.
* * *Заключенные, узнав о прибытии в Печорск знаменитого законного вора, выделили ему лучшее место в углу барака, рядом с самыми крутыми блатными. Здесь располагался своего рода парламент, что-то вроде законодательного собрания барака.
Рядом кучковались быки, то есть исполнительная власть и силовые структуры, беспощадно каравшие строптивых за малейшее неповиновение. Воровской закон был здесь обязателен для каждого.
Владислав уже свыкся с мыслью, что в этой колонии ему придется пробыть продолжительное время, а потому сразу активно включился в арестантскую жизнь. В карантинный барак, куда его сначала определили, из жилого сектора к нему спешили зэки за объяснениями спорных вопросов лагерного бытия.
Понемногу он занял место неофициального смотрящего зоны, оттеснив на задний план выбранного прежде пахана Ореха.
К Варягу обращались не только заключенные колонии. Совета просили даже узники тюрем, сидевшие в крытках за тысячи километров отсюда. Депеши, как правило, приходили на клочках бумаги, исписанных мелким убористым почерком. Малявы вопили о несправедливости и просили заступничества.
