Однако золотая фикса на клыке Беспалого-старшего блестела так же ярко, как и в молодые годы, и недвусмысленно напоминала о его воровском прошлом.
— Разве такое забывается! Только инструмент у меня притупился, — отшутился Тимофей Егорович.
Беспалый-младший достал из шкафа бутылку французского коньяка, расставил на столе рюмки и разлил в них коричневую жидкость. Коньяк был отменный, комната мгновенно наполнилась ароматом.
— Вот что я тебе скажу, гражданин начальник, — поморщился Мулла, — убери это пойло, им только свиней травить.
У тебя спиртяшки не найдется? Мой желудок к нему больше привычен.
Александр Беспалый улыбнулся. Ему импонировал этот старый зэк, чей язык был остер, как турецкий ятаган. И вообще, зэков такого калибра, как Мулла, по всей России можно было отыскать теперь не более десятка.
Он был реликтом, мамонтом давно ушедшей эпохи, сумевшим пробиться через толщу времени, донести угасающие воровские традиции до нового поколения урок. И если его сейчас выставить за ворота зоны, то уже на следующее утро бездыханное тело Муллы найдут у стен тюрьмы.
Такие, как он, не могут жить без размеренного порядка, переклички, воя сирен, колючей проволоки и даже лая собак.
— Есть у меня спирт! — С этими словами Александр достал из шкафа литровую бутыль. — Это только для самых важных гостей.
— А знаешь, гражданин начальник, мне надо бы отказаться от твоего угощения: не по воровским это понятиям — брать чарку из рук скворца. Но, думаю, братва не осудит меня за это, ведь сегодня особенный день!
— А ты и не бери! — серьезно ответил Беспалый-младший.
— Я тебе на стол поставлю.
Осторожно поставив стакан перед Муллой, он ободряюще улыбнулся. Заки Зайдулла внимательно наблюдал за тем, как тоненькая струйка спирта наполняет стакан.
Беспалый-младший знал об этой странной привычке Заки Зайдуллы пить неразбавленный спирт. Причем выпивал он его не залпом, как делают большинство людей, а небольшими глотками, ополаскивая при этом огненной жидкостью рот, — именно так поступают дегустаторы, определяя вкусовые качества напитка.
Мулла сделал небольшой глоток и от удовольствия сладко сощурился, напоминая разнеженного кота, почувствовавшего тепло весеннего солнца после затяжной снежной зимы. А потом так же неторопливо стал тянуть спирт — глоток за глотком, ни разу не поморщившись.
— Заки, чтобы так пить, нужно иметь луженый желудок! — заметил Тимофей Егорович.
— Посидел бы с мое, похлебал бы баланду, и у тебя такой же был бы! — едко отозвался Мулла.
