Он открыл дверь, и Туча, громыхнув ребром чемодана о косяк, быстро выскользнул наружу. А еще через секунду Мулла услышал торопливый топот его ног на лестнице.
— Господи! Господи! — стонала женщина. — Ой, не могу! Рожаю! Врача…
Вор посмотрел в бледное лицо женщины и произнес:
— Потерпи! — Он осторожно поднял ее на руки и понес на кровать. Женщина показалась ему неимоверно тяжелой, и он думал только о том, чтобы не грохнуться с ней на пол среди разбросанного тряпья. — Потерпи, осталось немного.
— Ой, больно! — пожаловалась роженица Мулле, как родному. — У меня ведь воды отошли.
— Потерпи, я сейчас!
Спотыкаясь о разбросанные вещи, Заки выскочил на лестничную площадку.
— Баба рожает! — Он принялся стучать в двери. — Да отзовитесь кто-нибудь, помрет ведь!
Заки не сразу заметил на лестнице девушку лет семнадцати. Ее каблуки беспечно и быстро стучали по кафельным плитам. Девушка явно направлялась в квартиру к роженице.
— Где она?!
— Там, в комнате… Я ее положил на кровать.
Она уже и кричать не может — боюсь, помрет! — оправдывался Мулла.
Зайдулла подумал, что теперь самое время смыться, но девушка неожиданно окликнула его:
— Молодой человек, вызовите перевозку, немедленно! Роддом тут недалеко, на Арбате. А я пока с сестрой побуду.
Мулла нерешительно топтался у порога, мучительно соображая, как следует поступить. Правильнее всего было бы захлопнуть за собой дверь и бежать прочь, не разбирая дороги, но девушка, строго посмотрев на него, добавила:
— Ну что же вы стоите?! Скорее!
Заки Зайдулла всегда побаивался красивых девок.
Было в их внешности что-то мистическое, бесовское, гипнотическое. Такие крутили мужиками с легкостью шулеров, тасующих крапленые карты. Не случайно во главе уголовных банд часто становились писаные красавицы, которым больше пристало бы учиться в институте благородных девиц, чем заправлять воровскими малинами."
"Едва девушка открыла рот, как Мулла осознал, что попал под влияние колдовских глаз красавицы, и ноги, вопреки его воле, сами вынесли Муллу на улицу, которая встретила его деловым гулом и оставалась бесчувственной к его воровской неудаче, да и к роженице, задыхающейся от крика.
Заки огляделся. Подельника Тучи уже и след простыл. Магия бездонных глаз незнакомки была настолько велика, что если бы даже Заки захотел уйти, то у него все равно не хватило бы на это духу.
