Ворожея: Лёд и Пламень

Та тут же юркнула, будто мышь, за дерево — не время спорить.

Изготовился Светозар к бою, обеими руками обхватил рукоять меча и замер. Вурдалак скалился, рычал, но первым нападать не спешил. Посланник жницы был готов принести эти две души ей в угоду, как она-то и приказала.

Не первый раз князь встречал эти порождения Нави, понимал, что его меч, что из калёного железа скованный, страшнее всего для чёрных духов. Но были вурдалаки хитры, изворотливы да скоры на расправу. Потому решил он подловить его на обман да хитрость.

Одному с таким совладать сложно в частном бою. Меч свой опустил, отступил на шаг, наблюдая за противником из-под упавшей на лицо пряди светлых волос. Нежить, зарычав, башку лобатую наклонила и тут же кинулась в бой; еле увернулся от удара лапой с длинными кривыми когтями, пропустил над собой, да подрубил ногу твари. Взвыл подранок, отступил в сторону. Стоит, шатается, но не уходит, силы в нём много, такого, ногу порубив, не одолеть.

Светозар же меч свой перехватил, шагнул в сторону, махнул мечом в обманном ударе; снова нечисть кинулась, да бок подставила.

Полоснул князь, потекла чёрная гнилая кровь. И тут обезумел вурдалак, бросился, низко опустив голову да лапы раскинув, прямо на Светозара, едва не схватил того когтями, но подвела нога раненая, подломилась, подставился прямо под меч; извернулся и пронзил князь тварь прямо в чёрное сердце. Завыл что есть мочи проклятый, завертелся волчком да упал замертво.

Из-за дерева вышла Вильфрида.

— Испугалась небось? — обтирая меч о шкуру убитого, спросил Светозар.

Покачала в ответ головой, дескать, чего мне с таким защитником бояться. А князя досада взяла, только он её смог обнять, как проклятый вурдалак объявился, так он её никогда не поцелует. Но момент был упущен, нужно было идти вперёд, а настроение дурачиться да играться пропало, ежели он тут не один такой, нужно настороже ему быть, вдруг ещё кто выскочит. Ведьма тоже далече не отходила, всё рядом держалась. Так и шли молча, кусты оглядывая.

Гостомысл тем временем крался по кустам, будто тать какой, прижимая к груди свёрток с клинком, он нервно озирался.

Казалось ему, будто каждое дерево так и норовит его ухватить своими чёрными ветками, в каждом камне угрозу видел. Среди шорохов слышался ему тихий шёпот, что грозил ему смертью неминучей, виделись тени, которые за ним по пятам шли. А ещё казалось ему, будто следит за ним кто-то, взгляд так и буравит спину, от чего к ней прилипла пропитанная терпким холодным потом рубаха.