Ворожея: Лёд и Пламень

Пещера была огромной, её своды подпирали массивные колонны из чёрного камня. Воздух был тяжёлый и влажный, с запахом сырости и чего-то древнего, потустороннего, — будто в могильный дом попал. Стены были покрыты странными письменами.

В дальнем конце находился алтарь, подле которого, почти у самой середки, и стоял идол самого Чернобога. Идол был вырезан из цельного куска чёрного дерева и изображал могучего мужчину с суровым лицом и длинной бородой. Глаза его были сделаны из яхонтов, которые светились тусклым, зловещим светом.

Перед ним стояла чаша, наполненная тёмной жидкостью, которая пузырилась и испускала отвратительный запах. Рядом с чашей лежал кинжал с изогнутым лезвием, на котором были выгравированы древние руны.

А перед алтарём стоял мужчина. Чёрный тяжёлый плащ, почти как корзно Гостомысла, спускался до самой земли. Массивная его фигура внушала страх. Он обернулся, чёрная густая борода скрывала черты лица, и так неразличимые в полутьме. Раздался голос, громкий, разнёсшийся по всей пещере и гулким эхом отдававшийся от её стен.

— Клятву мне, значит, принести решил? А знаешь, что будет с тем, кто её ослушается?

Наместник икнул — сам Чернобог с ним заговорил. Взяв себя в руки, поклонился — негоже сейчас выказывать неповиновение.

— Знаю. Но не страшит меня это, я её рушить и не думал даже.

— Ой ли? — казалось, бог ему не верит. — Подлая чёрная душа твоя иное говорит, но не уйти тебе от данной на крови клятвы. Даже не пытайся!

Чернобог взмахнул рукой, и Гостомысл словно вылетел из пещеры и…»

И проснулся.

Уняв бешено колотящееся сердце, сел. Приснится же такое. А всё леший со своими запугиваниями. Ну да чуры с ними, аль бесы, кто у них там. Пора в Бережки добираться, только вот как? Едва подумал, как увидел среди леса тропку — никак хозяин проводить решил, подумал наместник.

Тропинка вывела его прямо к болоту. Туман стелился над водой повсюду, куда хватало глаза. Где-то в нём хрипло каркала ворона, метались тени. Гостомысл боязливо поёжился, место было неприветливым.

Осмотревшись, он вроде как заметил тропку среди кочек и мха. Взяв валявшуюся на берегу слегу, он двинулся вперёд. Под ногами влажно чавкало. Почва мягко пружинила, и казалось, ещё шаг — и провалишься в трясину.

Тут ещё и анчутка из тумана выскочил и вцепился в ногу. От неожиданности и страха наместник заорал не своим голосом и кинулся вперёд, не разбирая дороги. Ему казалось, что ветки, словно кривые чёрные руки, хватают его, и отовсюду доносится хохот.