Ворожея: Лёд и Пламень

Девичий голос бормотал что-то неразборчивое, но зато послышался знакомый откуда-то скрипучий голосок.

— Ну что ты к ней пристал, подлечит его сейчас и выгонит.

— Ага, аль замуж опять приспичит, — не успокаивался мужской голос. — Там всего-то шишка соскочила, пока кувыркался, где саданул. Но вам, бабам, только дай волю, сразу уложите.

— Он, видать, от шишки почти седмицу валяется, да? — Кикимора, а это её голос вспомнил князь, снова начала спорить.

Светозар застонал при попытке сесть.

— Очухался? — говорившего не было видно, только бас мужской слышно.

 — Вилька, тут твой ухарь глазья открыл!

К постели подошла девушка, странное имя подумалось князю, но тёмные глаза уже завлекли его внимание. Тёплые руки сменили повязку и поправили шкуру.

Светозар кивнул, ну как же она хороша. Видимо, улыбка всё же тронула губы.

— И че он скалится? — мужик снова вскипел.

— Прошка, успокойся ты уже, что ты кричишь. — Вилька повернулась к столу.

Интересно, брат аль другой родич? И тут из-за стола вышел домовой.

— Я-то успокоюсь, но ты потом мне тут не реви, — он хлопнул дверью и вышел.

Точно ведьма какая, князь устало закрыл глаза, хотелось спать.

Второй раз он проснулся, когда за небольшим окном было уже темно, проснулся и закричал. В избе за столом сидел самый настоящий упырь и что-то жрал, хозяйку небось, косточка вон какая тонкая.

— И че верещишь, будто режут тебя? — недовольный голос домового послышался из-за печки. Вскоре и он оттуда выбрался верхом на коловерше.

Князь снова потерял сознание, слишком много на его долю выпало, силы и так на исходе были. Он, конечно, привычный к сече, крови, но чтоб нечисть вот рядом восседала, этого разум его не выдерживал. Почуяв, что кто-то лупит его по щекам, открыл глаза, упырь, над ним нависал тот самый упырь.

— Живой? — поинтересовалась нежить. Неживого жрать, что ли, не станет, аль как?

Но, кажется, жрать его никто не собирался, видимо, про запас оставили.

Упырь отошёл и стал что-то строгать, сидя за столом, интересно, что? Оберег из костей, что ли, сожрал человека, а потом и косточки к делу приспособил. Князь сам себя одернул, не о том думает, нужно тикать отседова, а он обереги упыриные размышляет, как делаются, а есть ли у них вобще обереги? Мысли скакали, как белки по веткам, одна сменяла другую, и все не о том.

Домовой этот ещё, опять вон верхом на коловерше по избе катается.