Ворожея: Лёд и Пламень

Над озером сгущались тёмные тучи, повеяло холодом, видать, гроза будет.

Князь чувствовал себя мышью какой, что в ловушку поймана. Остров был огромным, куда глаза тянулся берег да лес.

Он повернулся и посмотрел на избу. Она была большой и крепкой, срубленная из толстых брёвен, которые почернели от времени. Высокие столбы поддерживали её, поднимая над землёй. Окна были большие и светлые. Крыша была покрыта дёрном, на котором рос мох. Крепкая дверь преграждала путь внутрь.

Вернулся к избе, подергал запертую дверь, та никак не поддавалась, а когда попытался топором поддеть, снова силой неведомой откинут от неё был.

Устроил он себе постель подле лошадей, натаскал соломы побольше и спать завалился. Когда проснулся, заметил, что рыжей лошади нет, зато стоит белая, будто снег. Расчесал и почистил и её, покормил. Походил по двору, как с острова выбираться, так и не придумал.

Вильфрида с Гостомыслом тем временем добрались до пещеры, тёмной, покрытой льдом, от неё так и веяло ужасом. Изнутри шёпот чей-то доносился, цепи будто бы гремели да стонал кто.

И чем ближе они к ней подходили, тем большим ужасом души их охватывало. Зайти они в неё так и не решились. Заночевали поэтому в лесу. А ночью к Виле вновь явилась Мара.

— Нашла проход, даже силу не открыв, смогла. Ты сильнее, чем я думала, — тихий шёпот раздавался, казалось, со всех сторон. Тёмное платье богини будто дымом стелилось по земле. — Стань моей, станешь сильнее, — вновь начала свои уговоры Мара.

Вот же пристала проклятущая, подумалось ведьме, и никак не отстанет, сколько ей раз повторить, что не будет она ей прислуживать, особенно после того, как они с тем, кто им клятву принёс, поступили.

Мара же, поняв, что сегодня своего не добьётся, растворилась в воздухе, будто дымка, бросив на прощание:

— Изба ждёт хозяйку, нет пути иного.

Да что ж это за изба-то такая, всё к ней ведёт. Вида проснулась в холодном поту, успокоила бешено стучащее сердце и растолкала наместника. Сон обратно никак не шёл.

— Хватит спать, пошли дальше.

Вскоре они вышли на берег чудной реки.

Берега её поросли прекрасными цветами, вода была чистой, прозрачной, а на том берегу ярко светило солнце. Вспомнила её Вильфрида, была она уже тут, вон и люди к мосту стремятся, лица светлые, счастливые у всех. Гостомысл тоже чуть было к мосту не ушёл, еле остановить успела.

— Ты куда собрался? Там дальше Навь, мост это Калинов, перейдёшь — и навек в мире мёртвых останешься, — объяснила она наместнику, почему не пустила его к чудной речке.