Ворожея: Лёд и Пламень

Оставалось вспомнить, куда отсюда им идти, где-то недалеко озеро было с избой, видимо, и правда нет пути у неё иного, придётся отыскать её. Но вот как они тогда шли с богиней смерти, ведьма не помнила. Присела она на траву, это было единственное место, где светило солнце и не царила тьма, стала вспоминать, но так и не смогла. На душе её светло было, тепло, что-то будто шептало ей: «Перейди по мосту, Вильфрида, там и бабка твоя ждёт тебя», — ей даже показалось, будто слышала она голос старой Ясини, её зовущий.

Гостомысл встал поодаль, смотрит на реку. Показалось ему, что по ту сторону идёт кто-то. Пригляделся — но нет никого, пусто. Лишь ветер треплет листву, а пригляделся — а там будто и не листва, а души потерянные. Шепчут что-то губами бескровными, руки тянут к нему, глаза чёрными провалами в душу прямо смотрят.

Мурашки поползли по его спине, оторопь взяла. Это что же такое в голову лезет-то? Мотнул головой, пытаясь наваждение прогнать.

Закрыл глаза, выдохнул, открыл вновь.

Обычные листья на обычных деревьях, но в глубинах реки будто плещется что-то… Еле взгляд отвести смог. Манила его река к себе, голосом матушки звала с того берега. Снова прикрыл глаза, будто и не было ничего, надо ж такому приблазниться. Ничего не стал он ведьме говорить, нечего её зазря тревожить, а то ещё решит, что он того, с глузду двинулся, да бросит тут.

Светозар же вернулся в конюшню. Помнил он, что одна из лошадей кобылица. Хотел подоить её попробовать — жрать хотелось, что мочи не было.

Но кобыла к себе не подпустила его на дойку. Снова во двор вышел, дверь избы подергал — не поддаётся.

— Да что ж мне тут с голоду подохнуть? — крикнул в сердцах.

В окно вылетел пирог и ударил его прямо в лоб. Ну что ж, и то хлеб. Перекусив, снова пошёл остров обходить. Только отошёл, заметил, что чёрная лошадь из конюшни вышла и словно по воздуху полетела над озером. Вот бы её оседлать, промелькнуло в голове Светозара. Решил, что будет приручать лошадей, покуда не дозволят сесть на них, но вдоль берега всё ж пошёл, а вдруг как лодку какую найдёт.

До самого леса дошёл — нет ничего. Погоревал на берегу сидючи и обратно вернулся. Смотрит, а там уже конь белый стоит, когда вернулся только. Вычистил бока его мягкой щёткой, гриву от веточек да травинок вычесал. Заплетать косы дивные стал. Плетёт, а сам песни ему напевает тихие. Вроде бы присмирел конь, не бьёт копытом боле.