Ворожея

Вспомнив о богатыре да приметив, как староста с сыном кузнеца идут сюда, Милава только что не подпрыгнула на месте. Схватила за руку не разумеющего такой спешки мельника и потянула его к лесу. Вит еле поспевал за словно претворившейся в стрелу ворожеей.

Кожевенники выбрали, к какому обидчику идти первому, и направились к его хате. Уговор был один — напугать едва ли не до смерти. Хвала богам, и первый, и другой горе-страж не имели ни женок, ни детей. Стало быть, отвести душу никто не помешает. Близнецы захватили из дому мешковину да паклю.

Грубую ткань разорвали на лоскуты и обмотали вокруг станов, навроде лохмотьев. Паклю, забелив мукой, нацепили на головы, натянув на лбы, — заместо седых волос. Поупражнялись закатывать глаза да с приходом темноты почали наступление.

Ничего не подозревающий мужик устроился на печке. Сон уже медленно оттягивал душу подальше от реальности. Как вдруг оконца задрожали. Хозяин резко вынырнул из угодий Дремы и сел. В голове все еще не было ясности, но сердце уже бешено колотилось от непонятного страха.

Мужик непонимающе огляделся, прислушался, но вокруг княжила тишина. Видать, показалось. Он снова лег и сомкнул веки. Сердце успокоилось, дыхание стало глубже. Но сон уже не шел. Где-то внутри неприятно скребла совесть — вспомнились кожевенники, просившие разрезать путы. И где близнецы нынче? Да все с ними добре! Хозяин отмахнулся от неприятных дум и перевернулся на бок. Он же ходил днем к хижине Кукобы. Да не один — полсела собрал! Но ни братьев, ни мертвячки не сыскали. Значится, выжили, да еще и ведьмарку супротив воли селян захоронили. То, что найденная могилка могла оказаться и не Кукобиной, — мужик старался не мыслить.

Что-то бахнуло в дверь с такой силой, что хозяин от испуга свалился с печи да забился в угол. Но все стихло. Мужик подождал еще какой-то час и дозволил себе расслабиться. Совсем он что-то со всеми этими событиями нервным стал. Выдохнул. Но тут же что-то зацарапало в оконце. Кто-то постучал в дверь. Негромко так, точно нечистик к жертве пожаловал да замыслил соседей не будить.

— Кто там? — срывающимся голосом спросил мужик, сильнее прежнего вжимаясь в угол. Стук стал настойчивей, а скрежет протяжней. — Отвечай сейчас же — зачем пожаловал? — Заместо грозного мужицкого гласа, способного напугать любого гостя с самого Навья, прозвучал мышиный писк.

Но ответа снова не последовало. Дверь заходила ходуном от мощных ударов. Хозяин всерьез опасался, что она не выдюжит и вот-вот с петель сойдет.