Ворожея

Ничего, вот сейчас она напитку заварит знатного. От него не только одежи высохнут, но и сердце в покой придет. Милава готовила снадобье и спиной чувствовала, как Алесь с нее очей не сводит.

А он и правда глядел. Глядел, как ловко она ссыпает да смешивает какие-то снадобья. Глядел да снова поймал себя на думе, что Милава его восхищала и пугала одновременно. Но все ж манила, пожалуй, больше. Вот такая ему женка и надобна! И краса, и хозяйка. А еще, он точно ведал, она никогда ему не наскучит. Это не деревенские девки, у коих в голове только бусы да веселье.

Она внутри глубока, что море-океан, бездонна, словно небо, да светла, точно солнце.

Дивный аромат поплыл по избе. Все носы разом принялись со смаком втягивать чудесный запах. Улыбавшаяся Милава разлила благоухающий напиток и поставила перед каждым. Череда и Вит сразу принялись пить. Только Алесь с подозрительным прищуром поглядывал на содержимое. Неужто догадался о своем внезапном сне? Дождался, покуда ворожея сама не отведала снадобья, только после того и сам приложился.

Тягучий пряный напиток и на вкус оказался дюже приятным. Он медленно тек в желудок, разнося по телу тепло. Все отпившие снадобья отклонились назад и с удовольствием прикрыли веки, наслаждаясь уютом. Власть в хате перешла к тишине, нарушаемой только еле различимым потрескиванием дров в печи да шипением.

— Мне сдается, иль на самом дела моя одежа быстро сохнет? — подивился Алесь, ощупывая свою рубаху.

— И моя почти сухая, — поддакнул Вит.

Милава молча улыбалась.

Одежа боле не липла к телу. Верное средство. Доброе.

— Надобно и Цвету отнесть, — ворожея взяла посудину с напитком и направилась к двери. Ее опередил Алесь. Выхватил из рук чашу, накинул плащ, распахнул дверь и тут же едва успел отскочить в сторону, выронив посудину. Та разбилась, снадобье растеклось по полу. Алесь вскочил на ноги, раздувая ноздри точно рассерженный тур. Но его лик вмиг изменился, когда он завидел кожевенников.

Трясущиеся близнецы, захлопнули за собой дверь и подперли ее своими телами, точно в хату кто-то рвался.

Они, словно рыбы, открывали и закрывали рты, но так и не издали ни одного звука. Расширенные очи и бегающие зрачки явственно свидетельствовали — братья находятся на самой меже безумия.

— Все добре, — мягко молвила Милава и подошла к кожевенникам. — Не страшитесь, тут вас никто не тронет. — Но мужики продолжали немо хлопать ртами и теснить дверь. — Погодьте. — Милава метнулась к горшку, в котором варила снадобье.