Ворожея

— Так может, он все еще у обоза и ошивается? Мастер из него сам ведаешь какой, — кожевенники заговорщицки переглянулись, подавив очередную усмешку. — А мы тут вооружились, точно на войну идем.

— За собой смотрите! — не выдержал Щекарь. — Вот своих малолеток справными искусниками воспитаете, тогда и станете других хаять.

— Не кипятитесь, — упредил зреющую потасовку Череда. Его властный голос мигом избавил близнецов от желания и дальше подтрунивать над непутевым Цветом.

Довольно долго мужчины шли молча, и возникшее поначалу напряжение постепенно спало.

Топоры да молоты уже не подрагивали бодро в руках, а лениво отдыхали на плечах. Очи не буравили дорогу, а все чаще отвлекались на вспархивающих птиц да снующих по стволам белок. Но лишь только болотный смрад пощекотал носы, как сбежавшая осторожность возвратилась и усилилась вдвое. Селяне добре ведали свои края, оттого всегда вели себя правильно, не гневя ни Древний лес, ни Смрадную топь.

— Глядите, что это?! — от ужаса зеленые очи одного из близнецов, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит и покатятся по дороге, что пролегла меж лесом и топью.

Мужики пригляделись и, еле сдерживая себя, чтобы не броситься обратно в деревню, сменили решительный шаг на осторожный, подкрадывающийся, выставили перед собой оружие.

Чудовищная картина предстала пред ними — точно древний волот осерчал на торговца и в сердцах растоптал весь обоз — перевернутые телеги, развороченный товар, изуродованные тела стражников, разбросанные тут и там.

Кузнец побледнел. Череда с трудом сглотнул рвотный ком, подкативший к горлу. Однако по характерному звуку понял, что кто-то из близнецов того же сделать не сумел.

— Сынок, — тихо позвал Щекарь, опасливо пробираясь меж оторванных кусков человеческой плоти.

— Осторожно. Не разделяйтесь, — наказал староста, след в след ступая за кузнецом. Череда с отвращением и ужасом вглядывался в каждое искромсанное тело, боясь признать в нем сына кузнеца. Боязливые взгляды близнецов тоже блуждали по мертвым останкам.

 — А это помощник хозяина обоза, — староста указал ножом на безголовый труп. Зеленый халат так густо пропитался кровью, что его истинный цвет можно было узнать только по чудом нетронутой кайме.

— Сынок, — снова, но малость погромче покликал Щекарь, но, наткнувшись на очередного мертвяка, охнул и возвел очи к небу. И тут его взгляд привлекло нечто, притаившееся у самой верхушки сосны. — Сынок?

Череда и братья-кожевенники тоже подняли головы.