Ворожея

Услада надула пухлые губки от не сильно приятных слов, но перечить не стала — всем ведомо, что Доморадовну она почти так же, как Кукобу, не жаловала.

— Мыслю, прав ты, сын. И чего тебе место старосты не глядится? Самое оно для тебя!

Алесь откинулся на перину — совсем за разговорами обессилел.

— Сейчас, братец, — захлопотала вокруг него Услада, — пойду воды принесу да поесть чего-нибудь соберу.

— Только воды, — прохрипел Алесь и закрыл очи.

— Опять ему худо? — заволновался Череда, с надеждой глядя на Рафала.

Лекарь потрогал лоб, посмотрел язвы и помотал головой.

— С ним будет все добре. Просто устал он.

— Ладно, тогда я покину вас, — и чуть тише для знахаря добавил: — А ты к Милаве снова сходи да спроси, чем Цвету помочь можно. Батька его обезумел совсем. Все повторяет, что это он во всем виноват — уж кабы новой беды не случилось.

Череда поспешил в хату к Доморадовне. Уж навряд ли ее Вит позвал в лес идти Ружу искать. Староста оказался почти прав: бабка не в избе, а в хлеву топталась, над петухом своим убивалась.

Череда с трудом скрыл усмешку. И покуда та ныла, что Милава самая что ни на есть ведьмарка, сам внимательно оглядывал хлев, иголками утыканный. А там и на повядший пучок крапивки наткнулся. Все, как Алесь сказывал. Ай да голова!

— А давно ли ты ту травку собирала? — указал подбородком староста на оконце.

— А что? — Доморадовна застреляла-забегала глазками. И так и этак в лик Череды вглядывалась, но, видать, углядеть ничего не сумела. — Вчерась и собирала.

А что?

— Да ниче-ниче, — ответил довольный староста. — А из-за петуха не убивайся. Сыщем мы тебе новую птицу. Лучше прежней станет кур топтать.

Бабка вздохнула, но подозрительности так и не ослабила. Череда на расспросы отвечать не захотел. Сказался, что у него еще тьма дел, их решать надобно. Однако долго еще чувствовал на спине жжение от полного домыслов взгляда Доморадовны. Никак не успокоится сплетница. И чего ей все неймется? В ее лета каждый рассвет с радостью встречают да Макошь благодарят, что еще один день жизни даровала.

— А, это ты, Домна. Чего тебе?

— Сказывают: Ружа пропала.

— Так, — кивнул мужик.

— Она завсегда до хаты в назначенный час верталась. Видать, и правда что-то дурное случилось.

— Не будем в худое верить. Поди, где-нибудь обиду свою баюкает.

— Обиду? — не поняла вдовица. Но староста пояснять не стал — и так сболтнул лишнего. Добре, хоть Домна — баба не глупая, попусту трепаться не станет.