Ворожея

Он ведь мерзотник! Над Востой снасильничать хотел да пришибить после. Вот только как заставить сердце биться реже?

— Ну, куда дале? — пресным голосом поинтересовалась Воста. Она сидела подле и длинной палкой шевелила угли. Однако не сводила бесцветных очей с Алеся да Милавы, кривовато усмехаясь. Точно ведала, точно чуяла, что у подружки на сердце творится. Ворожея поспешно, слишком поспешно отстранилась от сына старосты. — Не станем же мы здесь ночевать, волколака дожидаться?

— А давай-ка, Милава, я тебя до хаты провожу, где б ты ни жила.

Рана моя больше не ноет. Ну, а по дороге и Восту доставим к батьке да мамке.

— И не стыдно тебе будет в очи батьке моему глядеть? — окатила его ледяным взглядом смуглянка.

— Повинюсь да любое наказание, что он посчитает должным, вынесу.

— А коли он забить тебя пожелает?

Алесь глубоко вдохнул и выдохнул.

Милава, к радости, приметила, что корочки с его гнойников местами отвалились, да ни рубцов, ни отметин не осталось. Видать, совсем недуг отступил.

— Нет уж, — опередила молодца Воста.

 — Иди-ка ты к своему батьке да отсиживайся у него за пазухой, а мы и без тебя справимся. Правда, Милава?

Ворожея замешкалась с ответом. Зато у Алеся нашлось об чем молвить:

— И не мысли — не стану я защиты у батьки искать. Ежели ты думаешь, что я сын старосты и этим прикрываться стану, то сильно ошибаешься. Уж коли сотворил я зло, так мне за него и отвечать.

Воста хмыкнула и закатила очи:

— Только болтать и горазд.

Милава поспешила вмешаться, покуда беседа до ругани не разрослась:

— Нет, Алесь, не могу я покамест в хату вернуться.

У меня еще одно дело имеется, — молодец ждал ответа, пристально глядя на девицу. От этого его взгляда снова бросило в жар. — Мне к бабке надобно.

— К Кукобе, что ль? Это еще зачем? — насторожился Алесь. Но то был скорее интерес, нежели страх. Ворожея про себя порадовалась. Неужто молодец унаследовал ясность разума от батьки? И тут же осеклась. Нет, конечно, нет. Иначе не стал бы слабостью девицы в лесу пользоваться да с камнем на нее кидаться! Хотя он же вроде признался, что точно не в себе тогда был, да запамятовал… Нет, такое не имеет оправданий, просто не может иметь.

— Бабка у нее помирает, иль неведомо тебе? Чурбан! — разозлилась Воста. Но Алесь даже не поглядел на нее. Словно зарок себе дал — пропускать мимо ушей все ее колкости.

— Помочь ей надобно, — мягко пояснила Милава.

— Как это помочь? — не понял молодец.

— Палкой добить! — бросила Воста.