Подозревал, что общается изредка, был абсолютно уверен, что «подкармливает» иногда соткой-другой баксов. Чувство ревности, особенно к зубным врачам, было ему абсолютно неведомо — он сам содержал бывшую жену и двоих старших дочерей. Обходилась первая семья недешево, поэтому крохи, эквивалентные цене нескольких чашек кофе в хорошем ресторане, не могли интересовать его, кому бы такая подачка ни предназначалась. Супругу свою Иван Волошко считал особой рачительной, не склонной к выбрасыванию крупных сумм на ветер. Что-то она брала время от времени для своего цирка — на кастинги, на стилистов, на изучение рынка «цирковых услуг».
Он не жалел — слишком хорошо знал, сколько тратят его старшенькие на содержание болонок, «личных кутюрье», общение с богемой. Света этим не грешила — одевалась в городских магазинах, иногда в обычных торговых центрах «для народа», собачек и кошечек не заводила, звезд эстрады к праздничному столу не приглашала. До цирка ее единственной страстью были путешествия с познавательно-экскурсионной направленностью.
По-своему бизнесмен Волошко-старший даже гордился супругой. Она не посещала психологов и психотерапевтов, не имела личного гуру, не страдала ни запоями, ни нимфоманией. Нормальная неопасная баба, занявшаяся нормальным неопасным делом, — так думал Иван о Светлане. К сожалению, он ошибался. Дело, которое она затеяла, безопасным не было ни с уголовной, ни с божеской точки зрения.
Приглашая эффектного Бориса на кофе, будущая хозяйка цирка уродов хотела выяснить, что знает этот тип и все, кто за ним стоит, о Кирилле и его опытах.
Важно было понять, что выгоднее: перепрятать хирургическую лабораторию и продолжать работу или взять тайм-аут, пока дело не раздуто.
На встречу она пришла одна — надеялась разговорить приятного мужчину, увлечь если не собой, то деньгами и возможностями, создать иллюзию личного интереса. Опыта ведения боевых действий цивилизованными способами у госпожи Волошко пока не имелось. Ее партнер по общению был персоной куда более искушенной и малодоверчивой.
Поэтому планировал прибыть на свидание без оружия — понимал, что в городском кафе оно может стать «отягощающим обстоятельством», если придется сражаться. Подберезский, как они и запланировали, пожаловал первым. Он как раз право на ношение оружия имел и в данной ситуации не преминул им воспользоваться.
Дама, вполне соответствующая нарисованному Комбатом словесному портрету, яростно размешивала содержимое высокого бокала полосатой изогнутой трубочкой.
