Он догадывался, что сама красавица не придет, но не сомневался, что не станет сопротивляться и ломаться, когда он позовет ее.
Если бы у нее было снотворное — приняла бы сейчас двойную дозу. Но никаких лекарств не было, а нервы расшалились настолько, что не то что спать, просто лежать было трудно.
Когда Иван вошел, она стояла у окна, обхватив себя руками и раскачиваясь взад-вперед. Мужчина бережно обнял ее за плечи и увлек в свою комнату. Там горела свеча, стояла бутылка дорогого вина и два узких фужера на тонких ножках.
В них чуть искрилось светлое содержимое. Лицо Алены выражало панику, пальцы побелели, зрачки расширились.
— Вы любите мужа? — прошептал Иван, на которого ситуация действовала возбуждающе.
Женщина покачала головой, шепнула:
— Нет.
— У вас есть кто-то другой, кому вы храните верность?
Ответ тот же.
Тогда господин Волошко не стал тянуть — он задул свечи и подтолкнул даму сердца к широкой кровати. Она не сопротивлялась.
Это был странный и пугающий сексуальный опыт. Партнерша не отказывала ему, она подчинялась правилам игры и отдавалась достаточно грамотно, даже умело.
Однако было ясно, что по своей воле она не сделала бы ничего. Ей не было больно — только страшно. Страшно оттого, что перейдена некая черта, которая много значила в жизни. Иван старался быть ласковым и бережным, неторопливым и искусным. Она ненавидела себя… За то, что не может отказать… Из-за Петьки, из-за отсутствия денег и документов, из-за пережитого недавно шока… Она просто сломалась. Почувствовала себя проклятой и потерянной.
Но господин Волошко всего не понял. Только то, что пока она не рада… Ничего, он будет так хорош, что милая привыкнет, втянется, сама захочет его…
Он засыпал, просыпался, снова и снова терзал Алену, становясь все откровеннее и назойливей. К утру, счастливый и довольный, господин Волошко уснул, обхватив желанную красавицу обеими руками и крепко прижав к себе.
Она молча лежала, вдыхая его запах и ни о чем не думая. Состояние, похожее на транс, овладело учительницей Зерновой.
Перед глазами, как обрывки старых диафильмов, мелькали то картинки из раннего детства, то студенческие воспоминания. Хотелось поговорить с первым мужем. Он бы пожалел ее сейчас, искупал в ванне, нашел чистую одежду. Не вызывало сомнений, что это будет за одежда, — нечто длинное, светлое, словно саван. То же, во что сейчас одет он сам. И для Пети нашлась бы белая хламида. Им пора встретиться и снова быть вместе… Это правильное решение, единственно правильное.
