Потом просто вышиб из-под жеманника стул точным ударом ноги. Тот, не сообразив, что случилось, звонко хлопнулся на пятую точку. В заднем кармане его неприлично облегающих штанов что-то противно хрустнуло. В этот же миг Борис Иванович схватил красавчика за ворот, приподнял, тряхнул и швырнул, как отшвыривают нашкодившего кота. Тот приземлился на четыре конечности, но без кошачьего изящества и достоинства. На лице его читался ужас. Короткую поучительную сцену дополнил Андрей, уже занесший ногу, чтобы припечатать задницу ползущего.
Но, то ли вспомнив о его девичьих замашках, то ли просто пожалев, топнул тяжелым ботинком по полу рядом с «пострадавшим». Кудрявый, как ни странно, наблюдал, как учат уму-разуму его товарища без признаков сострадания. Выражение его лица было скорее скучающим, чем заинтересованным.
Кто откровенно любовался происходящим — так это бармен и официантка. Сладкая парочка давно им не нравилась.
Ломейко сел за руль служебного автомобиля, Комбат рядом. Юношам пришлось потесниться, чтобы Андрей поместился третьим на заднем сиденье.
Ярко-красная машина, на которой они приехали в «Нептун», так и осталась на парковке.
— Я в «Жигулях» ни разу не ездил! — искренне ляпнул Кудрявый, но сразу осекся.
Дорога петляла, увозя товарищей и их гидов на поиски Пети.
— Темно уже, найти следы будет трудно, — вслух рассуждал Комбат. — Но позиции, где вы подобрали мальчика и где высадили, укажете точно, ни метра погрешности!
— Я забыл уже, — скулил Полосатый, но Кудрявый внимательно смотрел в окно.
Было ясно, что он, выражаясь протокольным языком, готов сотрудничать.
— Здесь, точно тут он вышел — я холм запомнил. Из-за него самолет показался, и ваш пацан поверил.
— Ясно, — Рублев приоткрыл дверь автомобиля и просканировал темноту взглядом. — Сейчас идти туда бессмысленно, пусть луна взойдет. Тем более на рассвете побывали у куста, где нашлись Петины вещи. Теперь можно будет пройти туда «его дорогой».
— А ведь мы почти отсюда утром подымались! Ну и интуиция у тебя, лейтенант! — восхитился Андрей.
— Интуиция есть опыт плюс знания. Отсюда удобней всего к той акации двигаться, — отрапортовал Ломейко. — Теперь давайте посмотрим, где они подобрали мальчика…
— Это будет сложнее, но я постараюсь. Миша, мы же от тебя ехали? Напрягись, припомни! «Жигуленок», развернувшись, помчался по серпантину вниз, к морю.
Миша, как большая кукла, молча хлопал ртом и глазами. С тех пор как Комбат провел с ним в баре воспитательную работу, он стал немногословен.
