Теперь, когда можно было с уверенностью прогнозировать, что очнувшиеся пленники не убегут и не смогут поднять шума, лейтенант Ломейко откатил их подальше друг от дружки, чтобы исключить возможность взаимовыручки."
"Комбат и Подберезский тем временем слаженно действовали в зарослях хозяйского сада. Среди аккуратно подстриженных негустых кустов мелькал белый воротничок привратника, явно имеющего военные навыки. Но не настолько хорошие, чтобы автоматически, не думая, подхватить горсть чернозема с клумбы и испачкать белоснежные элементы своей униформы.
Рублеву не надо было рассказывать товарищу, что в такой гонке лучше всего сработает «эффект леопарда». Как только боевые товарищи убедились, что оба верно оценивают положение беглеца, Андрей неслышно подбежал к широкому раскидистому дереву, названия которого он, разумеется, не знал. Зато точно знал, что эти массивные ветви выдержат даже его массу. С удивительной легкостью и проворством двухметровый великан подтянулся на руках, диким зверем присел на высокой ветви и приготовился прыгать на добычу сверху.
Комбат, ясно понимая, как именно он сейчас должен действовать, нарочно шумно дышал и хрустел ветками. Слуга, отчетливо слыша его, спасаясь, пополз в сторону того самого дерева, где его уже ждали. Еще несколько секунд — и благообразный мужчина в крахмальных манжетах был обездвижен и обезоружен. «Выключать» его было нельзя, пока вызванной охране не будет дан отбой.
Ломейко подбежал к жертве, злобно смотрящей на пистолет, направленный ему прямо в лицо:
— Идиот ты, Мухин! Нашел куда уйти — пидорам по ночам ворота распахивать и ужин греть.
Давай отбой бойцам. Нам твой хозяин ни к чему, он — свидетель по делу о похищении ребенка. Слово даю.
И уже в сторону Комбата:
— Это наш бывший, Борис Иванович. Я его знаю. Неплохой парень… был.
Неплохой парень дал отбой по рации. Рублев слышал, как кто-то яростно обматерил его, но потом миролюбиво простился.
Миша с товарищем лежали прямо не земле, не видя друг друга. Оба уже пришли в себя и успели испытать настоящий ужас: связаны, во рту кляп, рядом — никого.
И вдруг — тяжелые шаги, мужские голоса.
— Иди вперед и помни, — Комбат крепко ткнул привратника Мухина глушителем в спину, — я не промахнусь, если что… Успокой пацанов, скажи — недоразумение… И чаю все-таки сделай. А мне на всякий случай придется сигнализацию в вашем домишке отключить и кабель телефонный повредить.
— Илюха, не режь проводов! — заскулил Мухин, услышав Комбата.
