— Она тоже москвичка?
— Снова мы отклоняемся от курса, — Рублев сменил рассудительный тон на приказной. — Итак, учитывая новые обстоятельства, разбиваемся на две группы. Я возвращаюсь в город и пытаюсь проникнуть в дом, указанный Мухиным. Вы оба движетесь к горной даче, где, по нашим подозрениям, может находиться Петя. Далее — действуете по обстоятельствам. Помните — мы нашли кровь. Возможно, вас встретят огнем. Машину оставляю. Если ребенок ранен… Ну, можно не пояснять, что делать в этом случае. Госпитализировать по «скорой» и приставить охрану к пациенту сможешь, Ломейко?
— Так точно.
— Всем оставаться на связи. Давайте, ребята! — Последние несколько слов Комбат добавил скорее по-отечески, чем по-командирски.
Итак, место действия «перекочевало» из Москвы в курортный город. Равно как и герои запутанной истории. Борис пытался вспомнить, как называла Алена Игоревна благодетеля, спасшего ее из некоего плена. Какое-то необычное имя? Вано! Она говорила — Вано! Хорошо бы узнать, есть ли среди владельцев коттеджей кто-либо с таким именем.
Хотя нет — неразумная трата времени: элитную недвижимость редко оформляют непосредственно на владельца. И наоборот — обладателем грузинского имени может оказаться личность, с Аленой не знакомая. Мало ли состоятельных грузин в Сочи?
Спускаясь от затерявшейся в горах автостоянки к трассе, Рублев пытался составить оптимальный план собственных действий, понимая, что друзья могли счесть его решение опрометчивым. В конце концов, Алена взрослая женщина, добровольно отказавшаяся в Москве от его помощи.
А Петька — ребенок, попавший в беду, возможно, раненый. Из-за него, Петра Кирилловича Зернова, а вовсе не из-за его странной мамаши они с Андрюхой сорвались с места, заплатили выкуп за рюкзачок и карту, дважды ползали по горам в надежде найти следы… И, найдя, он, Борис Иванович Рублев, немолодой, видавший виды мужчина, отдает спасение малыша в руки своим надежным товарищам. А сам, как мальчишка, скачет вниз по склону горы, срывая кусты и выворачивая из земли камни.
Зачем? Кто его зовет? Что им движет? Сострадание? Или нечто большее?
Серый асфальт трассы уже был хорошо виден в просветах ветвей и листьев, когда из-за куста выскочила гладкая блестящая такса. Собака радостно оглядела Комбата, негромко тявкнув для острастки. Она ничуть не испугалась и, шаря носом по камушкам, побежала своей дорогой. Вслед за ней показался высокий костистый парень с лицом испанского гранда. И усики, и бородка-эспаньолка.
