На сытую безбедную жизнь себе и дочери зарабатывала, жилье трехкомнатное имела в собственности, к мужчинам была абсолютно равнодушна. Иру родила в коротком незарегистрированном браке и от ее отца никогда ничего не ждала. Они прожили два года и мирно разбежались. Ни любви, ни ненависти эти люди друг к другу не испытывали — только скуку и взаимную усталость.
До семи лет Ира жила у бабушки в деревне Ельники. Ирочка водилась в основном с соседскими мальчишками — играла в «кича», в догонялки, футболила мяч по пустырю.
Иногда ее брали за грибами или на рыбалку — она не мешала, спокойно брела рядом с кем-нибудь, не замечая ни подосиновиков, ни поклевки. Иной раз Петька или Гришка задерживались у густого куста, расстегивали или приспускали штаны, расставляли ноги пошире и звонко поливали листья, ветки, траву пахучими струями. Ире тоже хотелось попробовать так, но бабушка объяснила, что ей полагается присаживаться «на корточки», потому что она все-таки девочка. К счастью, проследить, как внучка писает, бабушка не удосужилась — не бегать же с пятилетней кобылицей в нужник.
Зато мальчишки от души хохотали, когда она, подняв на пузе футболку и опустив джинсы до колен, ловко направляла струйку на листья лопуха.
— В платье половчей получится, а то под конец все равно намочишь колошины, — советовали пацаны.
И она тренировалась над зловонной прорубью в крепком полу «куриного домика» на задворках. Если сильно потерпеть и потом быстро раздеться — получалось почти как у Петьки. А ноги помыть нетрудно, хуже, если носки или гольфы замочишь.
Незаметно взять у бабки мыло и так же тайно вернуть его на место было непросто. Но и здесь она справлялась.
Обидно, что с наступлением осени «тренировки» приходилось прекращать — застирывать и сушить колготки было слишком заметно, а ходить в мокрых — неприятно. Так что зимой она, как и бабушка, пользовалась ведром и для крупных, и для мелких делишек. Между прочим, старушка утверждала, что и Петька с Гришкой так делают, и даже взрослые дяденьки.
Переезжать из деревни в Москву Ирочка не хотела. В школе ей не понравилось. Во-первых, все дети, кроме нее, декламировали стихи, пели песни, умели лепить и рисовать. Некоторые даже знали буквы и могли читать.
Учительница не ругала отстающих, но мама вечно была недовольна. Тогда-то впервые Ира узнала, что она — безотцовщина. Спросила у учительницы, но та успокоила ее: «безотцовщин» в классе целых пять, а к концу выпуска станет шесть или семь.
