О том, как причудлива бывает человеческая психика, Виталий Юрьевич знал не понаслышке. Случалось, память возвращалась через месяцы или годы. Попадались больные, которые столь умело скрывали свои воспоминания, что лишь специальное обследование указывало на то, что кластеры памяти не пусты. Однако это не означало, что носитель информации готов поделиться ею.
Наука и личный опыт доказывали, что отнюдь не память, а воля является основной движущей силой личности. Если убить волю — не помогут ни воспоминания, ни заново сформированные прошлое и настоящее.
Алена, впадая в дрему и безразличие, производила впечатление окончательно сломленного существа. Но иногда из-под ее век вырывался настоящий огонь, и тогда Виталию Юрьевичу становилось не по себе. Он невольно прижимал локтем полу пиджака, карман которого оттягивал тяжелый пистолет. Что, если у нее не реактивный психоз, а стандартная, эндогенная шизофрения? В медицинском учреждении есть санитары, специальные средства, тревожные кнопки, водометы. И все равно случаются жертвы среди персонала…
Еще не прошло и суток, как он остался один на один с Аленой Игоревной, а казалось — миновала целая вечность.
Пустые комнаты дома-дворца, безлюдные аллеи сада-парка, высокие стены, бликующие тусклыми видоискателями… И неестественная, пугающая тишина, гулко реагирующая на звуки «оттуда», с моря, из-за ограды.
«Главное — не выпускать ее из виду и колоть новую порцию нитразепама, не дожидаясь окончания действия предыдущей», — убеждал себя Виталий Юрьевич, готовя очередной шприц.
* * *Светлана позвонила в семь утра, когда хирург с ассистенткой еще спали. Она коротко сообщила, что будет не позже девяти, и оборвала разговор, не дожидаясь ответа или комментариев. Марина вскочила с постели и сразу отправилась в «звериную палату». Там в высоком плетеном вольере приходил в себя Енот. Он был вялым и ослабленным, но сумел сходить в туалет на кучу опилок. Это было добрым знаком. Марина попоила животное, дала разведенной в воде смеси для грудных — идеальная звериная пища в послеоперационный период.
Потом укол снотворного, обработка швов и снова в вольер на чистую подстилку. Грязные опилки во двор, за забор, чистые — в угол.
«Вы мне слишком мало платите, Светланочка. Я и младший хирург, и медсестра, и скотница, и управляющая имением, — мысленно беседовала она с хозяйкой. — Еще и за доктором приглядываю, в постели развлекаю, от глупостей оберегаю… Так что не он, а я реализую ваш странный проект.
