Получая свою покупку, он заметил, что девушка-зазывала привела в отдел бабушку с внучкой. Она заученно водила тонкой ручкой вдоль стеллажей с игрушками, при этом заговорщицки подмигивала и ему, и продавщицам.
Глава 2
Алена приняла игрушку без ломания и дурацких намеков. Аккуратно распаковала ее, улыбнулась и ловко, по-женски прикрепила полосатый бант с обертки мишутке на фартучек.
— Спасибо, вот уж не рассчитывала получить сегодня подарок. Знаете, у меня такие неприятности, что я даже не понимаю, как это могло произойти.
И почему со мной? Что-то невообразимое, очень-очень странное… На столько странное, что в милиции мне посоветовали обратиться к психиатру.
— И что, записались в платную клинику или взяли талон в государственную? — Борис сам удивился откровенной иронии вопроса, но женщина не обиделась.
— Извините, как я могу к вам обращаться? Борис Иванович, если не ошибаюсь?
— Просто Борис, так короче…
Алена оказалась старше, чем он думал, ей было тридцать шесть. В Москву переехала ко второму мужу пять лет назад.
Раньше жила в Белоруссии, в небольшом городке с незнакомым Комбату названием. Работала учительницей в местной школе, была замужем за однокурсником. Все у нее было размеренно, по-хорошему, пока однажды супруг не пришел домой бледный, с дрожащими руками и синими губами… Ничего не объясняя, положил на стол направление в столичную клинику, в онкологию. Но он, как и многие в этом городке, опоздал… Злой рак поселился у него в стыдном мужском месте, но метастазы были в легких…
— Неоперабелен, — грустно констатировала пожилая докторша с лицом мудрой Тортиллы.
— Но зачать ребенка еще может, со своей наследственностью, разумеется… Если хотите кого-нибудь на память — поторопитесь, лучше сделать это до начала химиотерапии и облучения…
— Химия нам поможет? — не о том спросила она…
— Просто продлит жизнь, на полгода или чуть больше, если повезет…
Им сильно повезло — иссохший, облысевший муж успел прижать к себе младенца Петьку. И еще два месяца видеть его на руках у Алены, розовощекого, пускающего пузыри.
Потом муж умер, ему было тридцать три, ей двадцать девять…"
"— В нашем городе это так привычно, что никто даже не удивился. Нет ни одной семьи, не осыпанной чернобыльским пеплом. Стариков на кладбище мало, а детей много, представляете, — женщина говорила спокойно, отстраненно, словно пересказывала чужую историю.
— Почему вы не переехали оттуда, когда узнали о болезни мужа? — недоумевал Рублев.
