Восхождение язычника 4

Остальных соплеменников я отпустил по родным, давая на отдых тройку дней. И предупредил, что вновь буду проводить набор, так что желающие пусть приходят.

Новгородцы же с ромеями остались на драккарах, старшим среди них я назначил Трофима.

Сам же поспешил в город к прадеду, узнать последние новости, в том числе и отчего город так неожиданно разросся.

С прадедом я столкнулся возле его ворот, он шел не спеша, опираясь на посох, за то время, что я его не видел, он начал горбиться, и старческая худоба у него появилась.

«Время никого не щадит»,— мелькнула у меня мысль.

— Прадедушка, — расплылся я в улыбке и отвесил ему поясной поклон. — Здрав будь.

— О, кто это к нам пожаловал, — с ехидцей ответил мне старик. — И ты здрав, будь, Яромирушка, — проговорил прадед и открыл калитку. — Проходи давай, чего встал, — и он ткнул в меня своим посохом, и я шмыгнул в ворота.

Закрыв калитку и медленно побредя в сторону навеса, Рознег заговорил:

— Что-то поздновато ты объявился, — укорил меня родич, на что я просто развел руками.

Когда мы уселись на пеньки под навесом, Рознег повернул голову в сторону дома и закричал:

— Мирослава, Мирослава!

— Чего тебе? — раздался голос из-за дома.

— Питья неси, — потребовал прадед.

— Обожди, руки заняты, — раздался ответ.

— Ишь распустилась, — ворчливо пробормотал прадед, на что я лишь усмехнулся в бороду.

— Так новую заведи холопку, — подначил я прадеда.

— Да ну, а вдруг растяпа какая будет, все горшки переколотит, уж лучше Мирослава, привык я к ней, — с какой-то нежностью ответил прадед.

 — Ты лучше скажи, чего так долго добирался до наших краев? — и Рознег вперил в меня взгляд.

Я и рассказал о прошедших событиях, как переехал под Псков, забрав почти всех людей, начал строить свое городище, и о том, что уже познакомился с местными и мне даже удалось в некой степени заключить с ними союз, да и о многом другом поведал.

Во время разговора появилась Мирослава и поставила на стол кувшин с прохладным молоком и две кружки.

Она мне весело улыбнулась, и было видно, что хотела обнять, как и раньше, в далеком детстве, но удержалась.

Неуместно уже, ведь я давно стал мужчиной и воином, так что пришлось самому обнимать женщину, прадед, видя это, лишь хмыкнул и проворчал, дескать, я вырос, а все как ласковый теленок. Мирослава на прадеда лишь недовольно взглянула, но, ничего не ответив, покинула нас.

— Растешь, Яромир, уже свое городище имеешь. Того и гляди, скоро князем себя назовешь, — с грустью произнес Рознег.