Восхождение язычника 4

— Может, и назову, может, и стану. Все идет, все меняется, — весьма философски заметил я.

— Может, и так, было бы неплохо, если наш род вновь княжеским станет, — с затаенной болью произнес прадед. — Только, боюсь, не доживу я до этого.

— Не торопись, деда, на ту сторону, не торопись. У тебя еще дел на этом свете много, — попытался я подбодрить старика, но у меня ничего не вышло, так что я постарался перевести тему.— Я смотрю, Устка растет, народу больше стало, — произнес я.

— А, — и прадед махнул рукой, — если бы сам город рос, а так, по осени соседушки поселки наши начали разорять и грабить, людей в полон уводить.

Много поселков они разорили, вот люди и побежали, частью здесь обосновались, частью дальше пошли, помогаем как можем бедолагам. Пруссы даже Гдыню[1] осадили, но взять не смогли, — пояснил прадед, — это город поболее Устки нашей, в заливе, возле земель пруссов.

— О как, — только и протянул я. У самого же возникла мысль, не мог ли я спровоцировать пруссов, но после недолгих раздумий понял, что нет.

Такой набег быстро и просто не организовать, и мои действия никак не могли на это повлиять, ведь действовал я далеко от границы.

Хлебнув молока, я поинтересовался у прадеда:

— А князь наш чего, неужто спустит?

— Князь далеко, у него своих забот хватает. Может, оттого и осмелели так соседушки, прознав о смерти старого князя, а новому пока не до этого.

Я лишь покивал, принимая мысль прадеда. Интересно, что же это за заботы такие у князя, что ему не до этого?

— Посадник Гдыни по весне клич кинул людям охочим, чтобы уже мы в гости к соседушкам сходили.

Велерад и Беляй на клич откликнулись, да и другие тоже.

— Значит, отца сейчас дома нет? — уточнил я.

— Нету, дней двадцать назад ушли к Гдыне, сейчас уже наверняка в походе. Что, тоже хотел бы сходить?

— Не отказался бы, — кратко ответил я.

— Это правильно, нельзя такое спускать, — веско произнес прадед.

— Раз люди в поход ушли, я, видимо, не найду здесь себе бойцов, — задумчиво протянул я.

— Почему же не найдешь? Не все же ушли, да и сам заметил, у нас новые люди появились, что ищут себе занятие, так что найдешь, не беспокойся о том.

— Тогда и я отправлюсь в поход, по прибрежным поселкам пруссов пройдусь огнем и мечом.

На что прадед кивнул.

— А Керон где, что-то я его не вижу? — спросил я.

— Так ушел он, — пожал Рознег плечами.

— Как это ушел? Куда? — вырвался из меня вопрос.

— Откель мне знать-то? Сказал, чувствует зов то ли предков, то ли духов, и ему надо идти.