Восхождение язычника 4

Вокруг тут же наступила тишина, и все смотрели на меня, если мои люди с одобрением, то у новичков были совсем разные чувства, от непонимания до злобы.

— Как и сказал, я не потерплю своевольства, и поход для вас начинается прямо сейчас, кому не нравится, можете отваливать туда, откуда явились, — громко начал говорить я.

— Убью, — раздался крик сбоку, повернув голову, я увидел, как на меня несется, махая кулаками, тот мужик, которого я отправил в полет.

«Что за неугомонный», — мелькнула мысль.

В мою сторону тут же рванули ближники, чтобы остановить.

— Не лезьте, сам, — рыкнул я.

Когда неугомонный был уже близко, я встретил его прямым ударом ноги в грудь, так что он фактически сам налетел на мою ногу.

— Упх, — с перекошенным лицом выдал он, тут же рухнул на землю и свернулся калачиком, держась за многострадальную грудь и пытаясь продохнуть.

— Уймись уже и не мешай, — тихо проговорил я, тут же подскочили мои ближники Могута с Путятой и, подхватив моего оппонента, отволокли в сторонку.

Я вновь осмотрел стоящих людей и, хмыкнув, заговорил:

— Так вот поход для вас начинается сейчас, а точнее, подготовка к завтрашнему выходу.

Кому не по нраву, можете идти на все четыре стороны. Каждому из вас проверить обувку, а ежели прохудилась, починить и иметь второй комплект, и что это будет, лапти, сапоги или иное, мне неважно. Главное, чтобы было. Так же иметь с собой запас еды на пару дней и воды. Ежели есть, что мне высказать, — и тут я осклабился, — то только после возращения из похода, когда я уже не буду вашим сотником. Я собираюсь вернуться из похода живым и с прибытком и того же хочу для всех, кто будет под моей рукой!

На мгновение я замолк и обвел людей взглядом, выражения лиц чуть изменилось, и на многих была задумчивость, а кто-то и кивал мне в такт.

— Над вами будут десятники, которых я назначу! Они сами отберут себе людей в десятки. — Могута, — назвал я имя родича и махнул ему рукой. Брат немного замешкался и спустя пару секунд подошел. — Он будет моим десницей[1].

Дален, Гостивит, Путята, Хрерик, Накам, — начал я называть имена своих ближников. Хм, маловато, не десятники будут, а полусотники, и я оглядел своих людей, цепляя глазом подходящие кандидатуры. — Прокоп, — назвал я имя ромейца, а то что-то в последнее время я его задвинул, а парень толковый. — Азат, — еще один ромеец. — Курша, Гавр, Первун, Ползун, Вулич — это уже были мои соплеменники, которых я посчитал достойными, как раз смогут показать себя.