Восхождение королей

Дэмиен осознал, что его дыхание было неровным уже некоторые время, что его тело казалось неустойчивым. Что тишина, повисшая между ними, растянулась слишком надолго.

— Не надо рабов, — сказал Дэмиен. — Передай Держателю. Больше никого ко мне не присылать. Во время кампании меня будут одевать только помощники или камердинеры.

— Да, Повелитель, — сказала она, повинуясь и смущаясь, скрывая это или пытаясь скрыть, и направилась к выходу из шатра, пока ее щеки пылали.

— Подожди, — он не мог отправить ее идти по лагерю обнаженной.

 — Вот, — он отстегнул свою накидку и обернул вокруг ее плеч. Он чувствовал всю неправильность этого, выходящую за рамки протокола. — Стражник сопроводит тебя обратно.

— Да, Повелитель, — сказала она, потому что она не могла сказать ничего больше, и оставила его в благословенном одиночестве.

Первое последствие заключенного союза, обрушившееся на Никандроса — публичное утреннее объявление, сделанное с большим размахом.

Глашатаи скакали галопом туда и обратно между лагерями задолго до рассвета.

Подготовка к объявлению развернулась перед лагерем, охваченным суматохой в серых утренних лучах. Организация встреч такого рода могла длиться месяцами; скорость, с которой это происходило теперь, показалась бы головокружительной, если не знать Лорена.

Дэмиен вызвал Македона в командный шатер и призвал свою армию выстроиться перед ним для обращения. Он сидел на троне для аудиенций, рядом с которым пустовало еще одно дубовое сидение, и Никандрос стоял позади него.

Дэмиен наблюдал, как армия строится в порядке: пятнадцать сотен солдат в ровных рядах. Перед Дэмиеном открывался вид на весь размах поля, где армия выстроилась перед ним двумя блоками, между которыми лежал четкий путь, ведущий к трону Дэмиена под навесом шатра.

Дэмиен сам принял решение не рассказывать Македону лично, а призвать его сюда для обращения таким же неосведомленным, как и всех солдат. Это было рискованно, каждая деталь должна быть аккуратно проработана.

Македон, который носил пояс с зазубринами, владел самой большой провинциальной армией на севере, и несмотря на то, что технически был генералом под началом Никандроса, он обладал и собственной властью. Если он разгневанным уйдет вместе со своими людьми, то лишит Дэмиена шансов на успех в кампании.

Дэмиен почувствовал реакцию Македона, когда Виирийский глашатай вновь прискакал в их лагерь. Македон был опасно вспыльчивым. Он уже ослушивался королей раньше.