Восхождение королей

Не было ничего необычного в том, чтобы двое юношей — даже принцев — вместе бродили по коридорам, пошатываясь после пирушек, и Дэмиен на мгновение мог притвориться, что они были теми, кем казались: братьями по оружию. Друзьями.

Стражники по обе стороны от входа были слишком хорошо вышколены, чтобы реагировать на появление королевской знати в объятиях друг у друга. Они прошли через наружные двери во внутренние покои. В комнате стояла низкая кровать в Акиэлосском стиле с основанием, высеченным из мрамора. Она была простой и открытой для ночного воздуха от самого основания до изогнутого изголовья.

— Никто не должен входить, — приказал Дэмиен стражникам.

Он осознавал скрытый смысл своих слов — Дамианис заходит в спальню с юношей в объятиях и приказывает никого не впускать — и не обращал на него внимания. Если Исандра внезапно посетит ошеломляющая догадка, почему фригидный Принц Виира воздержался от его услуг, то так тому и быть. Лорен, будучи чрезвычайно закрытым, не хотел бы, чтобы его домашняя свита присутствовала, пока он будет справляться с последствиями ночной попойки.

Лорен проснется с пронзительной головной болью, которая подпитает его едкий язык, и жаль любого, кто столкнется с ним тогда.

Что касается Дэмиена, он собирался легонько подтолкнуть Лорена в спину и отправить его, пошатывающегося, проделать четыре шага до постели. Дэмиен снял его руку со своей шеи и отодвинулся. Лорен сделал шаг своими собственными силами и, моргая, поднял руку к шнуровке.

— Прислужи мне, — неосознанно сказал Лорен.

— Как в прежние времена? — спросил Дэмиен.

Было ошибкой говорить это. Он шагнул вперед и поднес руки к шнуровке одежды Лорена. Он начал вытягивать шнурки через петельки. Он чувствовал изгиб ребер Лорена, когда шнурок проходил через отверстие.

Шнуровка запуталась на запястье Лорена. Пришлось приложить немного усилий, чтобы распутать ее и снять одежду, сбив при этом рубашку Лорена. Дэмиен остановился, его руки все еще оставались под верхней одеждой.

Под тонкой тканью рубашки Лорена, Паскаль перевязал его плечо, чтобы зафиксировать его.

Дэмиен увидел это с внезапной острой болью. Это было то, что Лорен не позволил бы ему увидеть, будь он трезв; глубокая брешь в личной тайне. Дэмиен вспомнил о шестнадцати брошенных копьях, где постоянно требовалось усилие руки и плеча, и это после грубого напряжения днем ранее.

Дэмиен отступил на шаг назад и сказал:

— Теперь можешь говорить, что тебе прислуживал Король Акиэлоса.

— Я мог бы говорить так в любом случае.