Восхождение королей

 — Король готов выезжать.

Зал опустел. Он остался наедине с Лореном. Между ними стоял стол с песчаной картой, на которой в деталях развернулся план похода на Картас. Прожигающий взгляд голубых глаз Лорена не имел ничего общего с совещанием.

— Ничего не было, — сказал Дэмиен.

— Что-то произошло, — ответил Лорен.

— Ты был пьян, — продолжил Дэмиен. — Я отвел тебя в твои покои. Ты попросил меня прислужить тебе.

— Что еще? — спросил Лорен.

— Я прислуживал тебе, — ответил Дэмиен.

— Что еще? — повторил Лорен.

Дэмиен думал, что иметь превосходство над Лореном в похмелье будет довольно приятным опытом, но только Лорен начинал выглядеть так, как будто его сейчас вырвет.

— О, остынь. Ты был настолько пьян, что не вспомнил бы и собственного имени, не говоря уже о том, чтобы понимать, где ты и что делаешь. Ты действительно думаешь, что я воспользовался бы тобой, пока ты в таком состоянии?

Лорен, не отрываясь, смотрел на него.

— Нет, — неуклюже ответил он, как будто, только сейчас уделяя полное внимание вопросу, осознавал и ответ.

Его лицо оставалось бледным, тело — скованным. Дэмиен ждал.

— Я, — начал Лорен. Ему потребовалось немало времени, чтобы с трудом произнести следующие слова: — Говорил что-нибудь?

Лорен держался напряженно, как перед бегством. Он поднял глаза и встретил взгляд Дэмиена.

— Ты сказал, что скучал по мне, — ответил Дэмиен.

Лорен густо покраснел, изменение в цвете было поразительным.

— Понимаю. Спасибо, что… — Дэмиен видел, как он пробует на вкус окончание предложения.

В тишине Дэмиен мог расслышать за стеной голоса, которые не имели никакого отношения к ним двоим или к той откровенности момента, которая почти причиняла боль, словно они вновь стояли у кровати в покоях Лорена.

— Я тоже скучаю по тебе, — сказал он. — Я завидую Исандру.

Мгновение было болезненным. Лорен встретил его взгляд, и его глаза были слишком ясными.

— Ты никогда не был рабом, Дамианис.

Дэмиен оказался в старой жилой части форта.

Тут было тише. Звуки Акиэлосского присутствия приглушались. Толстый камень поглощал весь шум, и оставалась только сама постройка, каркас Марласа, со снятыми гобеленами и решетками для ползучих растений, раскрытый перед ним.

Это был красивый форт. Дэмиен видел его, призрак Виирийского изящества; то, чем он был; то, чем он мог, вероятно, стать вновь. Но для Дэмиена это было прощание.