Восхождение Примарха 6 (СИ)

— Пусть я мал, зато быстро учусь.

Мне показалось, что бабуля смотрела на меня с нескрываемой гордостью.

— Ну а раз так, — сказала она на это, превращаясь вновь в сногсшибательную женщину, затянутую в латекс. — Значит, пришло время и поговорить.

— Поговорить? — моя бабуля, оказывается, не лишена чувства юмора. Поговорить она желает, ну-ну. А вот лично у меня даже сейчас в памяти складываются этажи родового небоскрёба один за другим. — О чём мне говорить с человеком, который уничтожил мою семью?

— Ну вот, — словно бы расстроилась бабушка, — а производил впечатление адекватного человека.

С этими словами она сделала знак в воздухе, и под её рукой появилось некое подобие портала. Но не он сам, я это видел чётко. Скорее, окно с проницаемостью в одну сторону.

И там, за ним, я увидел своего отца. Нацепив огромные окуляры, чтобы видеть микроскопические частицы, он склонился над лабораторным столом и что-то разглядывал, правой рукой делая пометки на компьютере.

Моих новых способностей с лихвой хватило, чтобы определить: всё это не только правда, но и происходит именно в эти мгновения.

— Ну а мама твоя, вон, — бабушка развернулась и показала на свою спутницу, которая о чём-то увлечённо болтала с Магнусом и, кажется, флиртовала. — Как всегда, ест вредную еду и сводит с ума мужчин. Что касается остального, небоскрёб ваш давно восстановили, тех, кто выжил, вылечили.

— Ничего себе милосердие, — фыркнул я.

Всё это несколько притупило моё внимание, поэтому я не заметил, как Штопор обошёл сдерживающие его факторы и выскочил на землю передо мной, выдав обычное:

Он грозно поднял передние лапы и выпятил глаза.

И пошёл, ощетинившись, на бабулю.

— Я тебя титяс победю!

— Ути, солнышко какое, — умилилась родственница и присела на корточки, чтобы лучше разглядеть моего фамильяра. — Это ты меня прабабкой уже сделал, что ли? — она мельком взглянула на меня, а затем снова посмотрела на Штопора.

Штопор в ответ что-то пыхтел и воинственно фыркал, озираясь на меня. А я уже не мог. От хохота я сел на почву под ногами и смотрел на происходящее сквозь слёзы в глазах.

— У него не будет крылышек, — наконец, смог произнести я, не рискуя расхохотаться вновь. — И он не мой ребёнок. Он — фамильяр.